[{"data":1,"prerenderedAt":-1},["ShallowReactive",2],{"material-types":3,"material-public-pesn-o-gajavate":64,"related-pesn-o-gajavate-482239b5-6794-4b59-bea6-75b18437705c":107},[4,19,34,49],{"type_id":5,"type_name":6,"type_name_plural":7,"type_slug":8,"type_url":9,"type_emoji":10,"type_image_url":11,"type_gradient":12,"type_text_color":13,"type_shadow_color":14,"type_description":15,"seo_title":16,"seo_description":15,"seo_h1":17,"type_content":18},1,"Сказка","Сказки","skazki","\u002Fskazki","🧸","\u002Fassets\u002Fimages\u002Ftypes\u002Fskazki.png","linear-gradient(160deg, #fff8e7 0%, #fde68a 50%, #fca5a5 100%)","#92400e","rgba(252,165,165,0.3)","Сказки для семейного чтения: выбирайте истории по героям и настроению, знакомьтесь с народными и авторскими сюжетами.","Сказки для детей — читать вместе","Сказки для детей","\u003Cp>Выбирайте сказку по тому, что сейчас интересно ребёнку: приключению, знакомым героям или необычному миру. Перед чтением можно вместе рассмотреть название и предположить, какое событие запустит историю.\u003C\u002Fp>\n\u003Cp>Если текст длинный, остановитесь на понятном эпизоде и в следующий раз коротко вспомните прочитанное. После финала обсудите один выбор героя или предложите нарисовать место, куда хотелось бы попасть.\u003C\u002Fp>",{"type_id":20,"type_name":21,"type_name_plural":22,"type_slug":23,"type_url":24,"type_emoji":25,"type_image_url":26,"type_gradient":27,"type_text_color":28,"type_shadow_color":29,"type_description":30,"seo_title":31,"seo_description":30,"seo_h1":32,"type_content":33},2,"Рассказ","Рассказы","rasskazy","\u002Frasskazy","📖","\u002Fassets\u002Fimages\u002Ftypes\u002Frasskazy.png","linear-gradient(160deg, #fff7ed 0%, #fed7aa 50%, #fb923c 100%)","#7c2d12","rgba(251,146,60,0.3)","Детские рассказы для совместного и самостоятельного чтения: ситуации из жизни, решения героев и темы для разговора.","Рассказы для детей — читать и обсуждать","Рассказы для детей","\u003Cp>В рассказах интересно замечать, как небольшое событие меняет отношения или настроение героя. Выберите историю, которую удобно прочитать сейчас, и дайте ребёнку следить за ней в собственном темпе.\u003C\u002Fp>\n\u003Cp>После чтения спросите, какой эпизод запомнился и почему. Если мнения о поступке героя расходятся, вернитесь к тексту: разные объяснения часто делают разговор содержательнее готовой оценки.\u003C\u002Fp>",{"type_id":35,"type_name":36,"type_name_plural":37,"type_slug":38,"type_url":39,"type_emoji":40,"type_image_url":41,"type_gradient":42,"type_text_color":43,"type_shadow_color":44,"type_description":45,"seo_title":46,"seo_description":45,"seo_h1":47,"type_content":48},3,"Стих","Стихи","stihi","\u002Fstihi","🪶","\u002Fassets\u002Fimages\u002Ftypes\u002Fstihi.png","linear-gradient(160deg, #f5f3ff 0%, #ddd6fe 50%, #c084fc 100%)","#4c1d95","rgba(192,132,252,0.3)","Детские стихотворения для чтения вслух: рифмы, образы и настроение. Выбирайте тексты для повторения, игры или праздника.","Стихи для детей — читать вслух","Стихи для детей","\u003Cp>Стихи можно сначала просто послушать, не разбирая каждую строку. Прочитайте выбранный текст вслух и прислушайтесь вместе к ритму, паузам и словам, которые хочется повторить.\u003C\u002Fp>\n\u003Cp>Вернуться к стихотворению можно через рисунок, жест или другую интонацию. Для заучивания выбирайте текст, который понравился самому ребёнку; желание переслушать уже даёт повод для следующего чтения.\u003C\u002Fp>",{"type_id":50,"type_name":51,"type_name_plural":52,"type_slug":53,"type_url":54,"type_emoji":55,"type_image_url":56,"type_gradient":57,"type_text_color":58,"type_shadow_color":59,"type_description":60,"seo_title":61,"seo_description":60,"seo_h1":62,"type_content":63},4,"Басня","Басни","basni","\u002Fbasni","🦢","\u002Fassets\u002Fimages\u002Ftypes\u002Fbasni.png","linear-gradient(160deg, #f0fdf4 0%, #bbf7d0 50%, #6ee7b7 100%)","#064e3b","rgba(110,231,183,0.3)","Басни для совместного чтения: короткие сюжеты, выразительные персонажи и вопросы о словах, поступках и последствиях.","Басни для детей — читать и размышлять","Басни для детей","\u003Cp>В басне небольшой сюжет предлагает посмотреть на знакомое поведение со стороны. Проследите, чего добивается каждый персонаж, чем он убеждает других и что происходит после его решения.\u003C\u002Fp>\n\u003Cp>Прежде чем обсуждать авторский вывод, предложите ребёнку собственное объяснение финала. Можно придумать похожую ситуацию с другими героями и проверить, останется ли смысл тем же.\u003C\u002Fp>",{"material_id":65,"material_type_id":20,"material_name":66,"material_description":67,"material_slug":68,"material_image_url":69,"material_read_time":70,"material_read_seconds":71,"has_audio":72,"material_created_at":73,"material_update_at":74,"seo_title":75,"seo_description":76,"seo_h1":66,"material_canonical_slug":77,"chapters":78,"categories":82,"authors":94,"audios":95,"material_parent_guide":101,"generation_parameters":77},"6afe0e0d-8c1f-4c42-bbb8-b708a16eb02d","Песнь о Гайавате","Поэма соединяет легенды о Гайавате, его пути, любви и встречах с народами и духами. Ритм и повторения создают образ мира, в котором природа разговаривает с человеком.","pesn-o-gajavate","https:\u002F\u002Ftvoideti.ru\u002Fmedia\u002Fimages\u002F9a\u002F77\u002F9a7776299995564010f20f1fe9e60ee1ae0e877f421eda999b4050f5db827e6b.webp","2 ч. 20 мин.",7200,true,"2025-12-04 19:45:39+03","2026-09-25 15:58:57+03","Песнь о Гайавате — читать с ребёнком","Поэма Лонгфелло о Гайавате в переводе Ивана Бунина.",null,[79],{"chapter_number":80,"chapter_name":66,"chapter_content":81},0,"***Перевод И. Бунина***\n\n## ВСТУПЛЕНИЕ\n\nЕсли спросите – откуда\nЭти сказки и легенды\nС их лесным благоуханьем,\nВлажной свежестью долины,\nГолубым дымком вигвамов,\nШумом рек и водопадов,\nШумом, диким и стозвучным,\nКак в горах раскаты грома? –\nЯ скажу вам, я отвечу:\n\n\"От лесов, равнин пустынных,\nОт озер Страны Полночной,\nИз страны Оджибуэев,\nИз страны Дакотов диких,\nС гор и тундр, с болотных топей,\nГде среди осоки бродит\nЦапля сизая, Шух-шух-га.\nПовторяю эти сказки,\nЭти старые преданья\nПо напевам сладкозвучным\nМузыканта Навадаги\".\n\nЕсли спросите, где слышал,\nГде нашел их Навадага, –\nЯ скажу вам, я отвечу:\n\"В гнездах певчих птиц, по рощам,\nНа прудах, в норах бобровых,\nНа лугах, в следах бизонов,\nНа скалах, в орлиных гнездах.\n\nЭти песни раздавались\nНа болотах и на топях,\nВ тундрах севера печальных:\nЧитовэйк, зуек, там пел их,\nМанг, нырок, гусь дикий, Вава,\nЦапля сизая, Шух-шух-га,\nИ глухарка, Мушкодаза\".\n\nЕсли б дальше вы спросили:\n\"Кто же этот Навадага?\nРасскажи про Навадагу\", –\nЯ тотчас бы вам ответил\nНа вопрос такою речью:\n\n\"Средь долины Тавазэнта,\nВ тишине лугов зеленых,\nУ излучистых потоков,\nЖил когда-то Навадага.\nВкруг индейского селенья\nРасстилались нивы, долы,\nА вдали стояли сосны,\nБор стоял, зеленый – летом,\nБелый – в зимние морозы,\nПолный вздохов, полный песен.\n\nТе веселые потоки\nБыли видны на долине\nПо разливам их – весною,\nПо ольхам сребристым – летом,\nПо туману – в день осенний,\nПо руслу – зимой холодной.\nВозле них жил Навадага\nСредь долины Тавазэнта,\nВ тишине лугов зеленых.\n\nТам он пел о Гайавате,\nПел мне Песнь о Гайавате, –\nО его рожденье дивном\nО его великой жизни:\nКак постился и молился,\nКак трудился Гайавата,\nЧтоб народ его был счастлив,\nЧтоб он шел к добру и правде\".\n\nВы, кто любите природу –\nСумрак леса, шепот листьев,\nВ блеске солнечном долины,\nБурный ливень и метели,\nИ стремительные реки\nВ неприступных дебрях бора,\nИ в горах раскаты грома,\nЧто как хлопанье орлиных\nТяжких крыльев раздаются, –\nВам принес я эти саги,\nЭту Песнь о Гайавате!\n\nВы, кто любите легенды\nИ народные баллады,\nЭтот голос дней минувших,\nГолос прошлого, манящий\nК молчаливому раздумью,\nГоворящий так по-детски,\nЧто едва уловит ухо,\nПесня это или сказка, –\nВам из диких стран принес я\nЭту Песнь о Гайавате!\n\nВы, в чьем юном, чистом сердце\nСохранилась вера в бога,\nВ искру божью в человеке;\nВы, кто помните, что вечно\nЧеловеческое сердце\nЗнало горести, сомненья\nИ порывы к светлой правде,\nЧто в глубоком мраке жизни\nНас ведет и укрепляет\nПровидение незримо, –\nВам бесхитростно пою я\nЭту Песнь о Гайавате!\n\nВы, которые, блуждая\nПо околицам зеленым,\nГде, склонившись на ограду,\nПоседевшую от моха,\nБарбарис висит, краснея,\nЗабываетесь порою\nНа запущенном погосте\nИ читаете в раздумье\nНа могильном камне надпись,\nНеумелую, простую,\nНо исполненную скорби,\nИ любви, и чистой веры, –\nПрочитайте эти руны,\nЭту Песнь о Гайавате!\n\n## ТРУБКА МИРА\n\nНа горах Большой Равнины,\nНа вершине Красных Камней,\nТам стоял Владыка Жизни,\nГитчи Манито могучий,\nИ с вершины Красных Камней\nСозывал к себе народы,\nСозывал людей отвсюду.\n\nОт следов его струилась,\nТрепетала в блеске утра\nРечка, в пропасти срываясь,\nИшкудой, огнем, сверкая.\nИ перстом Владыка Жизни\nНачертал ей по долине\nПуть излучистый, сказавши:\n\"Вот твой путь отныне будет!\"\n\nОт утеса взявши камень,\nОн слепил из камня трубку\nИ на ней фигуры сделал.\nНад рекою, у прибрежья,\nНа чубук тростинку вырвал,\nВсю в зеленых, длинных листьях;\nТрубку он набил корою,\nКрасной ивовой корою,\nИ дохнул на лес соседний,\n\nОт дыханья ветви шумно\nЗакачались и, столкнувшись,\nЯрким пламенем зажглися;\nИ, на горных высях стоя,\nЗакурил Владыка Жизни\nТрубку Мира, созывая\nВсе народы к совещанью.\n\nДым струился тихо, тихо\nВ блеске солнечного утра:\nПрежде – темною полоской,\nПосле – гуще, синим паром,\nЗабелел в лугах клубами,\nКак зимой вершины леса,\nПлыл все выше, выше, выше, –\nНаконец коснулся неба\nИ волнами в сводах неба\nРаскатился над землею.\n\nИз долины Тавазэнта,\nИз долины Вайоминга,\nИз лесистой Тоскалузы,\nОт Скалистых Гор далеких,\nОт озер Страны Полночной\nВсе народы увидали\nОтдаленный дым Покваны,\nДым призывный Трубки Мира.\n\nИ пророки всех народов\nГоворили: \"То Поквана!\nЭтим дымом отдаленным,\nЧто сгибается, как ива,\nКак рука, кивает, манит,\nГитчи Манито могучий\nПлемена людей сзывает,\nНа совет зовет народы\".\n\nВдоль потоков, по равнинам,\nШли вожди от всех народов,\nШли Чоктосы и Команчи,\nШли Шошоны и Омоги,\nШли Гуроны и Мэндэны,\nДелавэры и Могоки,\nЧерноногие и Поны,\nОджибвеи и Дакоты –\nШли к горам Большой Равнины,\nПред лицо Владыки Жизни.\n\nИ в доспехах, в ярких красках, –\nСловно осенью деревья,\nСловно небо на рассвете, –\nСобрались они в долине,\nДико глядя друг на друга.\nВ их очах – смертельный вызов,\nВ их сердцах – вражда глухая,\nВековая жажда мщенья –\nРоковой завет от предков.\n\nГитчи Манито всесильный,\nСотворивший все народы,\nПоглядел на них с участьем,\nС отчей жалостью, с любовью, –\nПоглядел на гнев их лютый,\nКак на злобу малолетних,\nКак на ссору в детских играх.\n\nОн простер к ним сень десницы,\nЧтоб смягчить их нрав упорный,\nЧтоб смирить их пыл безумный\nМановением десницы.\nИ величественный голос,\nГолос, шуму вод подобный,\nШуму дальних водопадов,\nПрозвучал ко всем народам,\nГоворя: \"О дети, дети!\nСлову мудрости внемлите,\nСлову кроткого совета\nОт того, кто всех вас создал!\n\nДал я земли для охоты,\nДал для рыбной ловли воды,\nДал медведя и бизона,\nДал оленя и косулю,\nДал бобра вам и казарку;\nЯ наполнил реки рыбой,\nА болота – дикой птицей:\nЧто ж ходить вас заставляет\nНа охоту друг за другом?\n\nЯ устал от ваших распрей,\nЯ устал от ваших споров,\nОт борьбы кровопролитной,\nОт молитв о кровной мести.\nВаша сила – лишь в согласье,\nА бессилие – в разладе.\nПримиритеся, о дети!\nБудьте братьями друг другу!\n\nИ придет Пророк на землю\nИ укажет путь к спасенью;\nОн наставником вам будет,\nБудет жить, трудиться с вами.\nВсем его советам мудрым\nВы должны внимать покорно –\nИ умножатся все роды,\nИ настанут годы счастья.\nЕсли ж будете вы глухи, –\nВы погибнете в раздорах!\n\nПогрузитесь в эту реку,\nСмойте краски боевые,\nСмойте с пальцев пятна крови;\nЗакопайте в землю луки,\nТрубки сделайте из камня,\nТростников для них нарвите,\nЯрко перьями украсьте,\nЗакурите Трубку Мира\nИ живите впредь как братья!\"\n\nТак сказал Владыка Жизни.\nИ все воины на землю\nТотчас кинули доспехи,\nСияли все свои одежды,\nСмело бросилися в реку,\nСмыли краски боевые.\nСветлой, чистою волною\nВыше их вода лилася –\nОт следов Владыки Жизни.\nМутной, красною волною\nНиже их вода лилася,\nСловно смешанная с кровью.\n\nСмывши краски боевые,\nВышли воины на берег,\nВ землю палицы зарыли,\nПогребли в земле доспехи.\nГитчи Манито могучий,\nДух Великий и Создатель,\nВстретил воинов улыбкой.\n\nИ в молчанье все народы\nТрубки сделали из камня,\nТростников для них нарвали,\nЧубуки убрали в перья\nИ пустились в путь обратный –\nВ ту минуту, как завеса\nОблаков заколебалась\nИ в дверях отверстых неба\nГитчи Манито сокрылся,\nОкружен клубами дыма\nОт Йокваны, Трубки Мира.\n\n## ЧЕТЫРЕ ВЕТРА\n\n\"Слава, слава, Мэджекивис!\" –\nСтарцы, воины кричали\nВ день, когда он возвратился\nИ принес Священный Вампум\nИз далеких стран Вабассо –\nЦарства кролика седого,\nЦарства Северного Ветра.\n\nУ Великого Медведя\nОн украл Священный Вампум,\nС толстой шеи Мише-Моквы,\nПред которым трепетали\nВсе народы, снял он Вампум\nВ час, когда на горных высях\nСпал медведь, тяжелый, грузный,\nКак утес, обросший мохом,\nСерым мохом в бурых пятнах.\n\nТихо он к нему подкрался,\nТак подкрался осторожно,\nЧто его почти касались\nКогти красные медведя,\nА горячее дыханье\nОбдавало жаром руки.\nОсторожно снял он Вампум\nПо ушам, по длинной морде\nИсполина Мише-Моквы;\nНичего не услыхали\nУши круглые медведя,\nНичего не разглядели\nГлазки сонные – и только\nИз ноздрей его дыханье\nОбдавало жаром руки.\n\nКончив, палицей взмахнул он,\nКрикнул громко и протяжно\nИ ударил Мише-Мокву\nВ середину лба с размаху,\nМежду глаз ударил прямо!\n\nСловно громом оглушенный,\nПриподнялся Мише-Моква,\nНо едва вперед подался,\nЗатряслись его колени,\nИ со стоном, как старуха,\nСел на землю Мише-Моква.\nА могучий Мэджекнвис\nПеред ним стоял без страха,\nНад врагом смеялся громко,\nГоворил с пренебреженьем:\n\n\"О медведь! Ты – Шогодайя!\nВсюду хвастался ты силой,\nА как баба, как старуха,\nЗастонал, завыл от боли.\nТрус! Давно уже друг с другом\nПлемена враждуют наши,\nНо теперь ты убедился,\nКто бесстрашней и сильнее.\nУходите прочь с дороги,\nПрячьтесь в горы, в лес скрывайтесь!\nЕсли б ты меня осилил,\nЯ б не крикнул, умирая,\nТы же хнычешь предо мною\nИ свое позоришь племя,\nКак трусливая старуха,\nКак презренный Шогодайя\".\n\nКончив, палицей взмахнул он,\nВновь ударил Мише-Мокву\nВ середину лба с размаху,\nИ, как лед под рыболовом,\nТреснул череп под ударом.\nТак убит был Мише-Моква,\nТак погиб Медведь Великий,\nСтрах и ужас всех народов.\n\n\"Слава, слава, Мэджекивис! –\nВосклицал народ в восторге. –\nСлава, слава, Мэджекивис!\nПусть отныне и вовеки\nВетром Запада он будет,\nВластелином над ветрами!\"\nИ могучий Мэджекивис\nСтал владыкой над ветрами.\nВетер Западный оставил\nОн себе, другие отдал\nДетям: Вебону – Восточный,\nШавондази – теплый Южный,\nА Полночный Ветер дикий\nЗлому дал Кабибонокке.\n\nМолод и прекрасен Вебон!\nЭто он приносит утро\nИ серебряные стрелы\nСыплет, сумрак прогоняя,\nПо холмам и по долинам;\nЭто Вебона ланиты\nНа заре горят багрянцем,\nА призывный голос будит\nИ охотника и зверя.\n\nОдинок на небе Вебон!\nДля него все птицы пели,\nДля него цветы в долинах\nРазливали сладкий запах,\nДля него шумели реки,\nРощи темные вздыхали,\nНо всегда был грустен Вебон;\nОдинок он был на небе.\n\nУтром раз, на землю глядя,\nВ час, когда спала деревня\nИ туман, как привиденье,\nНад рекой блуждал, белея,\nОн увидел, что в долине\nХодит дева – собирает\nКамыши и длинный шпажник\nНад рекою по долине.\n\nС той поры, на землю глядя,\nТолько очи голубые\nВидел Вебон на рассвете:\nКак два озера лазурных,\nНа него они смотрели,\nИ задумчивую деву,\nЧто к нему стремилась сердцем,\nПолюбил прекрасный Вебон:\nОба были одиноки,\nНа земле – она, он – в небе.\n\nОн возлюбленную нежил\nИ ласкал улыбкой солнца,\nНежил вкрадчивою речью,\nТихим вздохом, тихой песней,\nТихим шепотом деревьев,\nАроматом белых лилий.\nК сердцу милую привлек он,\nЯрким пурпуром окутал –\nИ она затрепетала\nНа груди его звездою.\nТак доныне неразлучно\nВ небесах они проходят:\nВебон, рядом Вебон-Аннонг –\nВебон и Звезда Рассвета.\n\nВ ледяных горах, в пустыне,\nВ царстве кролика, Вабассо,\nВ царстве вечной снежной вьюги,\nОбитая Кабибонокка.\nЭто он осенней ночью\nРазрисовывает листья\nКраской желтой и багряной,\nЭто он приносит вьюги,\nПо лесам шипит и свищет,\nПокрывает льдом озера,\nГонит чаек острокрылых,\nГонит цаплю и баклана\nВ камыши, в морские бухты,\nВ гнезда их на теплом юге.\n\nВышел раз Кабибонокка\nИз своих чертогов снежных\nМеж горами ледяными,\nУстремился с воем к югу\nПо замерзшим, белым тундрам.\nИ, осыпанные снегом,\nВолоса его – рекою,\nЧерной, зимнею рекою\nПо земле за ним струились.\n\nВ тростниках, среди осоки,\nНа замерзших, белых тундрах\nЖил там Шингебис, морянка.\nОдиноко в белых тундрах\nПроводил он зиму эту:\nБратья Шингебиса были\nВ теплых странах Шавондази.\n\nИ вскричал Кабибонокка\nВ лютом гневе: \"Кто дерзает\nПрезирать Кабибонокку?\nКто осмелился остаться\nВ царстве Северного Ветра,\nЕсли Вава и Шух-шух-га,\nЕсли дикий гусь и цапля\nУж давно на юг умчались?\nЯ пойду к его вигваму,\nЯ очаг его разрушу!\"\n\nИ пришел во мраке ночи\nКо врагу Кабибонокка.\nОн намел сугробы снега,\nЗавывал в трубе вигвама,\nПотрясал его свирепо,\nРвал дверные занавески.\nШингебис не испугался,\nШингебис его не слушал!\nВ очаге его играло\nПламя яркое, и рыбу\nЕл он с песнями и смехом.\n\nВорвался тогда в жилище\nДикий, злой Кабибонокка;\nШингебис, от стужи вздрогнул\nВ ледяном его дыханье,\nНо по-прежнему смеялся,\nНо по-прежнему пел громко;\nОн костер поправил только,\nЧтоб костер горел светлее,\nЧтоб кидало пламя искры.\n\nИ с чела Кабибонокки,\nС кос его в снегу холодном\nСтали падать капли пота,\nКак весною каплет с крыши\nИль с ветвей болиголова.\nПобежденный этим жаром,\nРаздраженный этим пеньем,\nОн вскочил и из вигвама\nВ поле бросился, шагая\nПо рекам и по озерам:\nНа борьбу над белой тундрой\nВызывал врага коварно.\n\nНо без страха, без боязни\nВышел Шингебис на битву;\nДо рассвета он боролся\nС Ветром Северным над тундрой,\nДо утра когтями бился\nШингебис с Кабибоноккой.\nИ без сил Кабибонокка\nОтступил в свои, владенья,\nСо стыдом бежал по тундрам\nВ царство кролика, Вабассо,\nА за ним все раздавались\nХохот, песни и насмешки.\n\nШавондази, тучный, сонный,\nОбитал на дальнем юге,\nГде в дремотном блеске солнца\nКруглый год царило лето.\nЭто он шлет птиц весною,\nШлет к нам ласточку, шлет Шошо,\nШлет Овейсу, трясогузку,\nОпечи шлет, реполова,\nГуся, Ваву, шлет на север,\nШлет табак душистый, дыни,\nВиноград в багряных гроздьях.\n\nДым из трубки Шавондази\nНебеса туманит паром,\nНаполняет негой воздух.\nТусклый блеск дает озерам,\nОчертанья гор смягчает,\nВеет нежной лаской лета\nВ теплый Месяц Светлой Ночи,\nВ Месяц Лыж зимой холодной.\n\nБеззаботный Шавопдази!\nЛишь одно узнал он горе,\nЛишь одну печаль изведал.\nРаз, смотря на север с юга,\nДалеко в степных равнинах\nОн увидел утром деву,\nДеву с гибким, стройным станом,\nОдинокую в равнинах.\nБыл на ней наряд зеленый,\nИ как солнце были косы.\n\nДень за днем потом смотрел он,\nДень за днем вздыхал он страстно,\nДень за днем все больше сердце\nРазгоралось в нем любовью\nК деве нежной, златокудрой.\nНо ленив и неподвижен\nБыл беспечный Шавондази,\nДа, ленив и слишком тучен:\nК милой он пойти все медлил,\nОн сидел, вздыхая страстно,\nИ все только любовался\nЗлатокудрой девой прерий.\n\nНаконец однажды утром\nУвидал он, что поблекли\nКудри русые у милой, –\nСловно первый снег, белеют.\n\"О мой брат из Стран Полночных,\nИз далеких стран Вабассо,\nЦарства Северного Ветра!\nТы украл мою невесту,\nЗавладел моею милой,\nОбольстил ее своею\nСказкой Северного Ветра!\"\n\nТак несчастный Шавондази,\n\"Изливал свои страданья,\nИ бродил в равнинах знойный\nЮжный Ветер, полный вздохов,\nСтрастных вздохов Шавондази.\nИ наполнился весь воздух,\nСловно снегом, белым пухом:\nПогубили вздохи ветра\nДеву с русыми кудрями,\nИ от взоров Шавондази\nНавсегда сокрылась дева.\n\nО мечтатель Шавондази!\nНе по девушке вздыхал ты,\nНе на женщину смотрел ты, –\nНа цветок, на одуванчик;\nО цветке вздыхал ты страстно,\nНа цветок глядел все лето\nДень за днем с любовью томной\nИ сгубил его навеки,\n\nВ поле вздохами развеял.\nБедный, бедный Шавондази!\n\n## ДЕТСТВО ГАЙАВАТЫ\n\nВ летний вечер, в полнолунье,\nВ незапамятное время,\nВ незапамятные годы,\nПрямо с месяца упала\nК нам прекрасная Нокомис,\nДочь ночных светил, Нокомис.\n\nКак дитя, она играла,\nНа ветвях на виноградных\nМеж подруг своих качалась,\nИ одна из них, сгорая\nЗлобой ревности и мести,\nЭти ветви подрубила,\nИ на Мускодэ упала,\nНа цветущую долину,\nЗамирая от испуга,\nЛетним вечером Нокомис.\n\"Вон звезда упала с неба!\" –\nГоворил народ в селеньях.\n\nТам, на мягких мхах и травах,\nТам, среди стыдливых лилий,\nВ тихой Мускодэ, в долине,\nВ звездном блеске, в лунном свете,\nСтала матерью Нокомис,\nНазвала дочь первородной –\nНазвала ее Веноной.\nИ, как лилия в долине,\nРасцвела ее Венона:\nСтала гибкой, стала стройной,\nТочно лунный свет, прекрасной,\nТочно звездный отблеск, нежной.\n\nИ Нокомис часто стала\nГоворить, твердить Веноне:\n\"О, страшись, остерегайся\nМэджекивиса, Венона!\nНикогда его не слушай,\nНе гуляй одна в долине,\nНе ложись в траве меж лилий!\"\n\nНо не слушалась Венона,\nНе внимала мудрой речи,\nИ пришел к ней Мэджекивис,\nТемным вечером подкрался,\nС тихим шепотом склоняя\nНа лугу цветы и травы.\nТам прекрасная Венона\nМеж цветов одра лежала,\nТам нашел ее коварный\nВетер Западный – и начал\nОчаровывать Венону\nСладкой речью, нежной лаской –\nИ родился сын печали,\nНежной страсти и печали,\nДивной тайны – Гайавата.\n\nТак родился, Гайавата;\nА коварный Мэджекивис,\nБессердечный Мэджекивис\nУж покинул дочь Нокомис,\nИ недолго после билось\nСердце нежное Веноны:\nУмерла она в печали.\n\nДолго с криками рыдала,\nДолго плакала Нокомис:\n\"О, зачем жестокий Погок\nНе меня унес с собою?\nЛучше б мне лежать в могиле!\nВагономин, вагономин!\"\n\nНа прибрежье Гитчи-Гюми,\nСветлых вод Большого Моря,\nС юных дней жила Нокомис,\nДочь ночных светил, Нокомис.\nПозади ее вигвама\nТемный лес стоял стеною –\nЧащи темных, мрачных сосен,\nЧащи елей в красных шишках,\nА пред ним прозрачной влагой\nНа песок плескались волны,\nБлеском солнца зыбь сверкала\nСветлых вод Большого Моря.\n\nТам, в тиши лесов и моря,\nВнука нянчила Нокомис,\nВ люльке липовой качала,\nУстланной кугой и мохом,\nКрепко связанной ремнями,\nИ, качая, говорила:\n\"Спи! А то отдам медведю!\"\nТам, баюкая, певала:\n\"Эва-ия, мой совенок!\nЧто там светится в вигваме?\nЧьи глаза блестят в вигваме?\nЭва-ия, мой совенок!\"\n\nМного-много рассказала\nО звездах ему Нокомис;\nПоказала хвост кометы –\nИшкуду в огнистых косах,\nПоказала Танец Духов,\nИх блистающие рати\nВ небесах Страны Полночной,\nВ Месяц Лыж морозной ночью;\nПоказала серебристый\nПуть всех призраков и духов –\nБелый путь на темном небе,\nПолном призраков и духов.\n\nВечерами, теплым летом,\nУ дверей сидел малютка,\nСлушал тихий ропот сосен,\nСлушал тихий плеск прибоя,\nЗвуки дивных слов и песен:\n\"Минни-вава!\" – пели сосны,\n\"Мэдвэй-ошка!\" –пели волны.\n\nВидел мушку, Ва-ва-тэйзи,\nЧто, сверкая белой искрой,\nСветит в сумраке вечернем\nНад травою и кустами,\nИ тихонько пел ей песню,\nЧто Нокомис научила:\n\"Ва-ва-тэйзи, Ва-ва-тэйзи!\nКрошка, огненная мушка,\nКрошка, белый огонечек!\nПотанцуй еще немножко,\nПосвети мне, попрыгунья,\nБелой искоркой своею:\nСкоро я в постельку лягу,\nСкоро я закрою глазки!\"\n\nВидел, как над Гитчи-Гюми,\nОтражаясь в Гитчи-Гюми,\nПодымался полный месяц,\nВидел тень на нем и пятна\nИ шептал: \"Что там, Нокомис?\"\nА Нокомис отвечала:\n\"Раз один сердитый войн\nПодхватил старуху-бабку\nИ швырнул ее на небо,\nЗашвырнул на месяц прямо.\nТак она там и осталась\".\n\nВидел радугу на небе,\nНа востоке, и тихонько\nГоворил: \"Что там, Нокомис?\"\nА Нокомис отвечала:\n\"Это Мускодэ на небе;\nВсе цветы лесов зеленых,\nВсе болотные кувшинки,\nНа земле когда увянут,\nРасцветают снова в небе\".\n\nЕсли сов он слышал в полночь –\nВой и хохот в чаще леса, –\nОн, дрожа, кричал: \"Кто это?\"\nОн шептал: \"Что там, Нокомис?\"\nА Нокомис отвечала:\n\"Это совы собралися\nИ по-своему болтают,\nЭто ссорятся совята!\"\n\nТак малютка, внук Нокомис,\nИзучил весь птичий говор,\nИмена их, все их тайны:\nКак они вьют гнезда летом,\nГде живут они зимою;\nЧасто с ними вел беседы,\nЗвал их всех: \"мои цыплята\".\n\nВсех зверей язык узнал он,\nИмена их, все их тайны:\nКак бобер жилище строит,\nГде орехи белка прячет,\nОтчего резва косуля,\nОтчего труслив Вабассо;\nЧасто с ними вел беседы,\nЗвал их: \"братья Гайаваты\".\n\nИ рассказчик сказок Ягу,\nГоворун, хвастун великий,\nМного по свету бродивший,\nВерный друг Нокомис старой,\nСделал лук для Гайаваты:\nЛук из ясеня он сделал,\nСтрелы сделал он из дуба,\nНаконечники – из яшмы,\nТетиву – из кожи лани.\n\nИ сказал он Гайавате:\n\"Ну, мой сын, иди скорее\nВ лес, где держатся олени.\nЗастрели-ка там косулю\nС разветвленными рогами\".\n\nГордо взял свой лук и стрелы\nГайавата и отважно\nВ лес пустился; птицы звонко\nПели, по лесу порхая.\n\"Не стреляй в нас, Гайавата!\" –\nОпечи пел красногрудый;\n\"Не стреляй в нас, Гайавата!\" –\nПел Овейса синеперый.\n\nНа дубу над Гайаватой\nВниз и вверх скакала белка,\nМеж зеленых листьев дуба\nС кашлем прыгала, смеялась\nИ, смеясь, пробормотала:\n\"Пощади, о Гайавата!\"\n\nИ вприпрыжку белый кролик\nРобко бросился с тропинки,\nСтал вдали на задних лапках\nИ охотнику промолвил\nХоть и в шутку, но трусливо:\n\"Пощади, о Гайавата!\"\n\nНо не слушал Гайавата, –\nТочно сонный, брел он лесом,\nДумал только об олене,\nСлед его искал глазами,\nСлед, что вел к речному броду,\nПо тропе к речному броду.\n\nЗа ольховыми кустами\nСел и выждал он оленя,\nУвидал два глаза в чаще,\nУвидал над ней два рога,\nНоздри, поднятые к ветру,\nУвидал и морду зверя\nПод листвою, в пятнах света,\nИ, как легкий лист березы,\nСердце в нем затрепетало,\nКак ольха, весь задрожал он,\nУвидав над бродом зверя.\n\nНа одно колено ставши,\nОн прицелился в оленя.\nТолько ветка шевельнулась,\nТолько листик закачался,\nНо олень уж встрепенулся,\nОтшатнувшись, топнул в землю,\nЧутко встал, подняв копыто,\nПрыгнул, точно ждал удара.\n\nАх, он шел навстречу смерти!\nКак оса, стрела запела,\nКак оса, в него впилася!\n\nМертвый, он лежал у брода,\nМеж деревьев, над рекою;\nСердце в нем уже не билось,\nНо зато у Гайаваты\nСердце так и трепетало,\nКак домой он нес оленя\nИ ему рукоплескали\nСтарый Ягу и Нокомис.\n\nИз оленьей пестрой шкуры\nВнуку плащ Нокомис сшила,\nСозвала соседей в гости,\nПир дала в честь Гайаваты.\nВся деревня собралася,\nВсе соседи называли\nГайавату храбрым, сильным –\n\nСон-джи-тэгэ, Ман-го-тэйзи!\n\n## ГАЙАВАТА И МЭДЖЕКИВИС\n\nМиновали годы детства,\nВозмужал мой Гайавата;\nИгры юности беспечной,\nСтариков житейский опыт,\nТруд, охотничьи сноровки –\nВсе постиг он, все изведал.\n\nРезвы ноги Гайаваты!\nЗапустив стрелу из лука,\nОн бежал за ней так быстро,\nЧто стрелу опережал он.\nМощны руки Гайаваты!\nДесять раз, не отдыхая,\nМог согнуть он лук упругий\nТак легко, что догоняли\nНа лету друг друга стрелы.\n\nРукавицы Гайаваты,\nРукавицы, Минджикэвон,\nИз оленьей мягкой шкуры\nОбладали дивной силой:\nСокрушать он мог в них скалы,\nРаздроблять в песчинки камни.\nМокасины Гайаваты\nИз оленьей мягкой шкуры\nВолшебство в себе таили:\nПривязавши их к лодыжкам,\nПрикрепив к ногам ремнями,\nС каждым шагом Гайавата\nМог по целой миле делать.\n\nОб отце своем нередко\nОн расспрашивал Нокомис,\nИ поведала Нокомис\nВнуку тайну роковую:\nРассказала, как прекрасна,\nКак нежна была Венона,\nКак сгубил ее изменой\nВероломный Мэджекивис,\nИ, как уголь, разгорелось\nГневом сердце Гайаваты.\n\nОн сказал Нокомис старой:\n\"Я иду к отцу, Нокомис,\nЯ хочу его проведать\nВ царстве Западного Ветра,\nУ преддверия Заката\".\n\nИз вигвама выходил он,\nСнарядившись в путь далекий,\nВ рукавицах, Минджикэвон,\nИ волшебных мокасинах.\nВесь наряд его богатый\nИз оленьей мягкой шкуры\nЗернью вампума украшен\nИ щетиной дикобраза.\nГолова его – в орлиных\nРазвевающихся перьях,\nЗа плечом его, в колчане, –\nИз дубовых веток стрелы,,\nОперенные искусно\nИ оправленные в яшму.\nА в руках его – упругий\nЛук из ясеня, согнутый\nТетивой из жил оленя.\n\nОсторожная Нокомис\nГоворила \"Гайавате:\n\"Не ходя, о Гайавата,\nВ царство Западного Ветра:\nОн убьет тебя коварством,\nВолшебством своим погубит\".\n\nНо отважный Гайавата\nНе внимал ее советам,\nУходил он от вигвама,\nС каждым шагом делал милю.\nМрачным лес ему казался,\nМрачным – свод небес над лесом,\nВоздух – душным и горячим,\nПолным дыма, полным гари,\nКак в пожар лесов и прерий:\nСловно уголь, разгоралось\nГневом сердце Гайаваты.\n\nТак держал он путь далекий\nВсе на запад и на запад\nЛегче быстрого оленя,\nЛегче лани и бизона.\nПереплыл он Эсконабо,\nПереплыл он Миссисипи,\nМиновал Степные Горы,\nМиновал степные страны\nИ Лисиц и Черноногих\nИ пришел к Горам Скалистым,\nВ царство Западного Ветра,\nВ царство бурь, где на вершинах\nВосседал Владыка Ветров,\nПрестарелый Мэджекивис.\n\nС тайным страхом Гайавата\nПред отцом остановился:\nДико в воздухе клубились,\nОблаками развевались\nВолоса его седые,\nСловно снег, они блестели,\nСловно пламенные косы\nИшкуды, они сверкали.\n\nС тайной радостью увидел\nМэджекивис Гайавату:\nЭто молодости годы\nПеред ним воскресли к жизни,\nЭто встала из могилы\nКрасота Веноны нежной.\n\n\"Будь здоров, о Гайавата! –\nТак промолвил Мэджекивис. –\nДолго ждал тебя я в гости\nВ царство Западного Ветра!\nГоды старости – печальны,\nГоды юности – отрадны.\nТы напомнил мне былое,\nЮность пылкую напомнил\nИ прекрасную Венону!\"\n\nМного дней прошло в беседе,\nДолго мощный Мэджекивис\nПохвалялся Гайавате\nПрежней доблестью своею,\nПриключеньями былыми,\nНепреклонною отвагой;\nГоворил, что дивной силой\nОн от смерти заколдован.\n\nМолча слушал Гайавата,\nКак хвалился Мэджекивис,\nТерпеливо и с улыбкой\nОн сидел и молча слушал.\nНи угрозой, ни укором,\nНи одним суровым взглядом\nОн не выказал досады,\nНо, как уголь, разгоралось\nГневом сердце Гайаваты.\n\nИ сказал он: \"Мэджекивис!\nНеужель ничто на свете\nПогубить тебя не может?\"\nИ могучий Мэджекивис\nВеличаво, благосклонно\nОтвечал: \"Ничто на свете,\nКроме вон того утеса,\nКроме Вавбика, утеса!\"\nИ, взглянув на Гайавату\nВзором мудрости спокойной,\nПо-отечески любуясь\nКрасотой его и мощью,\nОн сказал: \"О Гайавата!\nНеужель ничто на свете\nПогубить тебя не может?\"\n\nПомолчал одну минуту\nОсторожный Гайавата,\nПомолчал, как бы в сомненье,\nПомолчал, как бы в раздумье,\nИ сказал: \"Ничто на свете.\nЛишь один тростник, Эпоква,\nЛишь вон тот камыш высокий!\"\nИ как только Мэджекивис,\nВстав, простер к Эпокве руку,\nГайавата в страхе крикнул,\nВ лицемерном страхе крикнул:\n\"Каго, каго! Не касайся!\"\n\"Полно! – молвил Мэджекивис.\nУспокойся, – я не трону\".\n\nИ опять они беседу\nПродолжали; говорили\nИ о Вебоне прекрасном,\nИ о тучном Шавондази,\nИ о злом Кабибонокке;\nГоворили о Веноне,\nО ее рожденье дивном,\nО ее кончине грустной –\nОбо всем, что рассказала\nВнуку старая Нокомис.\n\nИ воскликнул Гайавата:\n\"О коварный Мэджекивис!\nЭто ты убил Венону,\nТы сорвал цветок весенний,\nРастоптал его ногами!\nПризнавайся! Признавайся!\"\nИ могучий Мэджекивис\nТихо голову седую\nОпустил в тоске глубокой,\nВ знак безмолвного согласья.\n\nБыстро встал тогда, сверкая\nГрозным взором, Гайавата,\nНа утес занес он руку\nВ рукавице, Минджикэвон,\nРазломил его вершину,\nРаздробил его в осколки,\nСтал в отца швырять свирепо:\nСловно уголь, разгорелось\nГневом сердце Гайаваты.\n\nНо могучий Мэджекивис\nКамни гнал назад дыханьем,\nБурей гневного дыханья\nГнал назад, на Гайавату.\nОн схватил руной Эпокву,\nВырвал с мочками, с корнями, –\nНад рекой из вязкой тины\nВырвал бешено Эпокву\nОн под хохот Гайаваты.\n\nИ начался бой смертельный\nМеж Скалистыми Горами!\nСам Орел Войны могучий\nНа гнезде поднялся с криком,\nС резким криком сел на скалы,\nХлопал крыльями над ними.\nСловно дерево под бурей,\nРассекал Эпоква воздух,\nСловно град, летели камни\n\nС треском с Вавбика, утеса,\nИ земля окрест дрожала,\nИ на тяжкий грохот боя\nПо горам гремело эхо,\nОтзывалося: \"Бэм-Вава!\"\n\nОтступать стал Мэджекивис,\nУстремился он на запад,\nПо горам на дальний запад\nОтступал три дня, сражаясь,\nУбегал, гонимый сыном,\nДо преддверия Заката,\nДо границ своих владений,\nДо конца земли, где солнце\nВ красном блеске утопает,\nНа ночлег в воздушной бездне\nОпускаясь, как фламинго\nОпускается зарею\nНа печальное болото.\n\n\"Удержись, о Гайавата! –\nНаконец вскричал он громко, –\nТы убить меня не в силах,\nДля бессмертного нет смерти.\nИспытать тебя хотел я,\nИспытать твою отвагу,\nИ награду заслужил ты!\n\nВозвратись в родную землю,\nК своему вернись народу,\nС ним живи и с ним работай.\nТы расчистить должен реки,\nСделать землю плодоносной,\nУмертвить чудовищ злобных,\nЗмей, Кинэбик, и гигантов,\nКак убил я Мише-Мокву,\nИсполина Мише-Мокву.\n\nА когда твой час настанет\nИ заблещут над тобою\nОчи Погока из мрака, –\nРазделю с тобой я царство,\nИ владыкою ты будешь\nНад Кивайдином вовеки!\"\n\nВот какая разыгралась\nБитва в грозные дни Ша-ша,\nВ дни далекого былого,\nВ царстве Западного Ветра.\nНо следы той славной битвы\nИ теперь охотник видит\nПо холмам и по долинам:\nВидит шпажник исполинский\nНа прудах и вдоль потоков,\nВидит Вавбика осколки\nПо холмам и по долинам.\n\nНа восток, в родную землю,\nГайавата путь направил.\nПозабыл он горечь гнева,\nПозабыл о мщенье думы,\nИ вокруг него отрадой\nИ весельем все дышало.\n\nТолько раз он путь замедлил,\nТолько раз остановился,\nЧтоб купить в стране Дакотов\nНаконечников на стрелы.\nТам, в долине, где смеялись,\nГде блистали, низвергаясь\nМеж зелеными дубами,\nВодопады Миинегаги,\nЖил старик, дакот суровый.\nДелал он головки к стрелам,\nОстрия из халцедона,\nИз кремня и крепкой яшмы,\nОтшлифованные гладко,\nЗаостренные, как иглы.\n\nТам жила с ним дочь-невеста,\nБыстроногая, как речка,\nСвоенравная, как брызги\nВодопадов Миннегаги.\nВ блеске черных глаз играли\nУ нее и свет и тени –\nСвет улыбки, тени гнева;\nСмех ее звучал как песня,\nКак поток струились косы,\nИ Смеющейся Водою\nВ честь реки ее назвал он,\nВ честь веселых водопадов\nДал ей имя – Миннегага.\n\nТак ужели Гайавата\nЗаходил в страну Дакотов,\nЧтоб купить головок к стрелам,\nНаконечников из яшмы,\nИз кремня и халцедона?\nНе затем ли, чтоб украдкой\nПосмотреть на Миннегагу,\nВстретить взор ее пугливый,\nУслыхать одежды шорох\nЗа дверною занавеской,\nКак глядят на Миннегагу,\nЧто горит сквозь ветви леса,\nКак внимают водопаду\nЗа зеленой чащей леса?\n\nКто расскажет, что таится\nВ молодом и пылком сердце?\nКак узнать, о чем в дороге\nСладко грезил Гайавата?\nВсе Нокомис рассказал он,\nВозвратясь домой под вечер:\nО борьбе и о беседе\nС Мэджекивисом могучим,\nНо о девушке, о стрелах\nНе обмолвился ни словом!\n\n## ПОСТ ГАЙАВАТЫ\n\nВы услышите сказанье,\nКак в лесной глуши постился\nИ молился Гайавата:\nНе о ловкости в охоте,\nНе о славе и победах,\nНо о счастии, о благе\nВсех племен и всех народов.\n\nПред постом он приготовил\nДля себя в лесу жилище, –\nНад блестящим Гитчи-Гюми,\nВ дни весеннего расцвета,\nВ светлый, теплый Месяц Листьев\nОн вигвам себе построил\nИ, в виденьях, в дивных грезах,\nСемь ночей и дней постился.\n\nВ первый день поста бродил он\nПо зеленым тихим рощам;\nВидел кролика он в норке,\nВ чаще выпугнул оленя,\nСлышал, как фазан кудахтал,\nКак в дупле возилась белка,\nВидел, как под тенью сосен\nВьет гнездо Омими, голубь,\nКак стада гусей летели\nС заунывным криком, с шумом\nК диким северным болотам.\n\"Гитчи Манито! – вскричал он,\nПолный скорби безнадежной, –\nНеужели наше счастье,\nНаша жизнь от них зависит?\"\n\nНа другой день над рекою,\nВдоль по Мускодэ бродил он,\nВидел там он Маномони\nИ Минагу, голубику,\nИ Одамин, землянику,\nКуст крыжовника, Шабомин,\nИ Бимагут, виноградник,\nЧто зеленою гирляндой,\nРазливая сладкий запах,\nПо ольховым сучьям вьется.\n\"Гитчи Манито! – вскричал он,\nПолный скорби безнадежной, –\nНеужели наше счастье,\nНаша жизнь от них зависит?\"\n\nВ третий день сидел он долго,\nПогруженный в размышленья,\nВозле озера, над тихой,\nНад прозрачною водою.\nВидел он, как прыгал Нама,\nСыпля брызги, словно жемчуг;\nКак резвился окунь, Сава,\nСловно солнца луч сияя,\nВидел щуку, Маскенозу,\nСельдь речную, Окагавис,\nШогаши, морского рака.\n\"Гитчи Манито! – вскричал он,\nПолный скорби безнадежной. –\nНеужели наше счастье,\nНаша жизнь от них зависит?\"\n\nНа четвертый день до ночи\nОн лежал в изнеможенье\nНа листве в своем вигваме.\nВ полусне над ним роились\nГрезы, смутные виденья;\nВдалеке вода сверкала\nЗыбким золотом, и плавно\nВсе кружилось и горело\nВ пышном зареве заката.\n\nИ увидел он: подходит\nВ полусумраке пурпурном,\nВ пышном зареве заката,\nСтройный юноша к вигваму.\nГолова его – в блестящих,\nРазвевающихся перьях,\nКудри – мягки, золотисты,\nА наряд – зелено-желтый.\n\nУ дверей остановившись,\nДолго с жалостью, с участьем\nОн смотрел на Гайавату,\nНа лицо его худое,\nИ, как вздохи Шавондази\nВ чаще леса, – прозвучала\nРечь его: \"О Гайавата!\nГолос твой услышан в небе,\nПотому что ты молился\nНе о ловкости в охоте,\nНе о славе и победах,\nНо о счастии, о благе\nВсех племен и всех народов.\n\nДля тебя Владыкой Жизни\nПослан друг людей – Мондамин;\nПослан он тебе поведать,\nЧто в борьбе, в труде, в терпенье\nТы получишь все, что просишь.\nВстань с ветвей, с зеленых листьев,\nВстань с Мондамином бороться!\"\n\nИзнурен был Гайавата,\nСлаб от голода, но быстро\nВстал с ветвей, с зеленых листьев.\nИз стемневшего вигвама\nВышел он на свет заката,\nВышел с юношей бороться, –\nИ едва его коснулся,\nВновь почувствовал отвагу,\nОщутил в груди усталой\nБодрость, силу и надежду.\n\nНа лугу они кружились\nВ пышном зареве заката,\nИ все крепче, все сильнее\nГайавата становился.\nНо спустились тени ночи,\nИ Шух-шух-га на болоте\nИздала свой крик тоскливый,\nВопль и голода и скорби.\n\n\"Кончим! – вымолвил Мондамин,\nУлыбаясь Гайавате, –\nЗавтра снова приготовься\nНа закате к испытанью\".\nИ, сказав, исчез Мондамин.\nОпустился ли он тучкой\nИль поднялся, как туманы, –\nГайавата не заметил;\nВидел только, что исчез он,\nИстомив его борьбою,\nЧто внизу, в ночном тумане,\nСмутно озеро белеет,\nА вверху мерцают звезды.\n\nТак два вечера, – лишь только\nОпускалось тихо солнце\nС неба в западные воды,\nПогружалось в них, краснея,\nСловно уголь, раскаленный\nВ очаге Владыки Жизни, –\nПриходил к нему Мондамин.\nМолчаливо появлялся,\nКак роса на землю сходит,\nПринимающая форму\nЛишь тогда, когда коснется\nДо травы или деревьев,\nНо невидимая смертным\nВ час прихода и ухода.\n\nНа лугу они кружились\nВ пышном зареве заката;\nНо спустились тени ночи,\nПрокричала на болоте\nГромко, жалобно Шух-шух-га,\nИ задумался Мондамин;\nСтройным станом и прекрасный,\nОн стоял в своем наряде;\nВ головном его уборе\nПерья веяли, качались,\nНа челе его сверкали\nКапли пота, как росинки.\n\nИ вскричал он: \"Гайавата!\nХрабро ты со мной боролся,\nТрижды стойко ты боролся,\nИ пошлет Владыка Жизни\nНадо мной тебе победу!\"\n\nА потом сказал с улыбкой:\n\"Завтра кончится твой искус –\nИ борьба и пост тяжелый;\nЗавтра ты меня поборешь;\nПриготовь тогда мне ложе\nТак, чтоб мог весенний дождик\nОсвежать меня, а солнце –\nСогревать до самой ночи.\nМой наряд зелено-желтый,\nГоловной убор из перьев\nОборви с меня ты смело,\nСхорони меня и землю\nРазровняй и сделай мягкой.\n\nСтереги мой сон глубокий,\nЧтоб никто меня не трогал,\nЧтобы плевелы и травы\nНадо мной не зарастали,\nЧтобы Кагаги, Царь-Ворон,\nНе летал к моей могиле.\nСтереги мой сон глубокий\nДо поры, когда проснусь я,\nК солнцу светлому воспряну!\"\nИ, сказав, исчез Мондамин.\n\nМирным сном спал Гайавата;\nСлышал он, как пел уныло\nПолуночник, Вавонэйса,\nНад вигвамом одиноким;\nСлышал он, как, убегая,\nСибовиша говорливый\nВел беседы с темным лесом;\nСлышал шорох – вздохи веток,\nЧто склонялись, подымались,\nС ветерком ночным качаясь.\nСлышал все, но все сливалось\nВ дальний ропот, сонный шепот:\nМирным сном спал Гайавата.\n\nНа заре пришла Нокомис,\nНа седьмое утро пищи\nПринесла для Гайаваты.\nСо слезами говорила,\nЧто его погубит голод,\nЕсли пищи он не примет.\n\nНичего он не отведал,\nНи к чему не прикоснулся,\nЛишь промолвил ей: \"Нокомис!\nПодожди со мной заката,\nПодожди, пока стемнеет\nИ Шух-шух-га громким криком\nВозвестит, что день окончен!\"\n\nПлача, шла домой Нокомис,\nВсе тоскуя, опасаясь,\nЧто его погубит голод.\nОн же стал, томясь тоскою,\nЖдать Мондамина. И тени\nПотянулись от заката\nПо лесам и по долинам;\nОпустилось тихо солнце\nС неба в Западные Воды,\nКак спускается зарею\nВ воду красный лист осенний\nИ в воде, краснея, тонет.\n\nГлядь – уж тут Мондамин юный,\nУ дверей стоит с приветом!\nГолова его – в блестящих,\nРазвевающихся перьях,\nКудри – мягки, золотисты,\nА наряд – зелено-желтый.\n\nКак во сне, к нему навстречу\nВстал, измученный и бледный,\nГайавата, но бесстрашно\nВышел – и бороться начал.\n\nИ слились земля и небо,\nЗамелькали пред глазами!\nКак осетр в сетях трепещет,\nБьется бешено, чтоб сети\nРазорвать и прыгнуть в воду,\nТак в груди у Гайаваты\nСердце сильное стучало;\nСловно огненные кольца,\nГоризонт сверкал кровавый\nИ кружился с Гайаватой;\nСотни солнцев, разгораясь,\nНа борьбу его глядели.\nВдруг один среди поляны\nОчутился Гайавата,\n\nОн стоял, ошеломленный\nЭтой дикою борьбою,\nИ дрожал от напряженья;\nА пред ним, в измятых перьях\nИ в изорванных одеждах,\nБездыханный, неподвижный,\nНа траве лежал Мондамин,\nМертвый, в зареве заката.\n\nПобедитель Гайавата\nСделал так, как приказал он:\nСнял с Мондамина одежды,\nСнял изломанные перья,\nСхоронил его и землю\nРазровнял и сделал мягкой.\nИ среди болот печальных\nЦапля сизая, Шух-шух-га,\nИздала свой крик тоскливый,\nВопль и жалобы и скорби.\n\nВ отчий дом, в вигвам Нокомис\nВозвратился Гайавата,\nИ семь суток испытанья\nВ этот вечер завершились.\nНо запомнил Гайавата\nТе места, где он боролся,\nНе покинул без призора\nТу могилу, где Мондамин\nПочивал, в земле зарытый,\nПод дождем и ярким солнцем.\n\nДень за днем над той могилой\nСторожил мой Гайавата,\nЧтобы холм ее был мягким,\nНе зарос травою сорной,\nПрогоняя свистом, криком\nКагаги с его народом.\n\nНаконец зеленый стебель\nПоказался над могилой,\nА за ним – другой и третий,\nИ не кончилося лето,\nКак в своем уборе пышном,\nВ золотистых, мягких косах,\nВстал высокий, стройный маис.\nИ воскликнул Гайавата\nВ восхищении: \"Мондамин!\nЭто друг людей, Мондамин!\"\n\nТотчас кликнул он Нокомис,\nКликнул Ягу, рассказал им\nО своем виденье дивном,\nО своей борьбе, победе,\nПоказал зеленый маис –\nДар небесный всем народам,\nЧто для них быть должен пищей.\n\nА поздней, когда, под осень,\nПожелтел созревший маис,\nПожелтели, стали тверды\nЗерна маиса, как жемчуг,\nОн собрал его початки,\nСняв с него листву сухую,\nКак с Мондамина когда-то\nСнял одежды, – и впервые\n\"Пир Мондамина\" устроил,\nПоказал всему народу\nНовый дар Владыки Жизни.\n\n## ДРУЗЬЯ ГАЙАВАТЫ\n\nБыло два у Гайаваты\nНеизменных, верных друга.\nСердце, душу Гайаваты\nЗнали в радостях и в горе\nТолько двое: Чайбайабос,\nМузыкант, и мощный Квазинд.\n\nМеж вигвамов их тропинка\nНе могла в траве заглохнуть;\nСплетни, лживые наветы\nНе могли посеять злобы\nИ раздора между ними:\nОбо всем они держали\nЛишь втроем совет согласный,\nОбо всем с открытым сердцем\nГоворили меж собою\nИ стремились только к благу\nВсех племен и всех народов.\n\nЛучшим другом Гайаваты\nБыл прекрасный Чайбайабос,\nМузыкант, певец великий,\nНесравненный, небывалый.\nБыл, как воин, он отважен,\nНо, как девушка, был нежен,\nСловно ветка ивы, гибок,\nКак олень рогатый, статен.\n\nЕсли пел он, вся деревня\nСобиралась песни слушать,\nЖены, воины сходились,\nИ то нежностью, то страстью\nВолновал их Чайбайабос.\n\nИз тростинки сделав флейту,\nОн играл так нежно, сладко,\nЧто в лесу смолкали птицы,\nЗатихал ручей игривый,\nЗамолкала Аджидомо,\nА Вабассо осторожный\nПриседал, смотрел и слушал.\n\nДа! Примолкнул Сибовиша\nИ сказал: \"О Чайбайабос!\nНаучи мои ты волны\nМелодичным, нежным звукам!\"\n\nДа! Завистливо Овэйса\nГоворил: \"О Чайбайабос!\nНаучи меня безумным,\nСтрастным звукам диких песен!\"\n\nДа! И Опечи веселый\nГоворил: \"О Чайбайабос!\nНаучи меня веселым,\nСладким звукам нежных песен!\"\n\nИ, рыдая, Вавонэйса\nГоворил: \"О Чайбайабос!\nНаучи меня тоскливым,\nСкорбным звукам скорбных песен!\"\n\nВся природа сладость звуков\nУ него перенимала,\nВсе сердца смягчал и трогал\nСтрастной песней Чайбайабос,\nИбо пел он о свободе,\nКрасоте, любви и мире,\nПел о смерти, о загробной\nБесконечной, вечной жизни,\n\nВоспевал Страну Понима\nИ Селения Блаженных.\n\nДорог сердцу Гайаваты\nКроткий, милый Чайбайабос,\nМузыкант, певец великий,\nНесравненный, небывалый!\nОн любил его за нежность\nИ за чары звучных песен.\n\nДорог сердцу Гайаваты\nБыл и Квазинд, – самый мощный\nИ незлобивый из смертных;\nОн любил его за силу,\nДоброту и простодушье.\n\nКвазинд в юности ленив был,\nВял, мечтателен, беспечен;\nНе играл ни с кем он в детстве,\nНе удил в заливе рыбы,\nНе охотился за зверем, –\nНе похож он был на прочих.\nНо постился Квазинд часто,\nСвоему молился Духу,\nПокровителю молился.\n\n\"Квазинд, – мать ему сказала, –\nТы ни в чем мне не поможешь!\nЛето ты, как сонный, бродишь\nПраздно по полям и рощам,\nЗиму греешься, согнувшись\nНад костром среди вигвама;\nВ самый лютый зимний холод\nЯ хожу на ловлю рыбы, –\nТы и тут мне не поможешь!\nУ дверей висит мой невод,\nОн намок и замерзает, –\nВстань, возьми его, ленивец,\nВыжми, высуши на солнце!\"\n\nНеохотно, но спокойно\nКвазинд встал с золы остывшей,\nМолча вышел из вигвама,\nСкинул смерзшиеся сети,\nЧто висели у порога,\nСтиснул их, как пук соломы,\nИ сломал, как пук соломы!\nОн не мог не изломать их:\nВот настолько был он силен!\n\n\"Квазинд! – раз отец промолвил, –\nСобирайся на охоту.\nЛук и стрелы постоянно\nТы ломаешь, как тростинки,\nТак хоть будешь мне добычу\nПриносить домой из леса\".\n\nВдоль ущелья, по теченью\nРучейка они спустились,\nПо следам бизонов, ланей,\nОтпечатанным на иле,\nИ наткнулись на преграду:\nПовалившиеся сосны\nПоперек и вдоль дороги\nВесь проход загромождали.\n\n\"Мы должны, – промолвил старец, –\nВорочаться: тут не влезешь!\nТут и белка не взберется,\nТут сурок пролезть не сможет\".\nИ сейчас же вынул трубку,\nЗакурил и сел в раздумье.\nНо не выкурил он трубки,\nКак уж путь был весь расчищен:\nВсе деревья Квазинд поднял,\nБыстро вправо и налево\nРаскидал, как стрелы, сосны,\nРазметал, как копья, кедры.\n\n\"Квазинд! – юноши сказали,\nЗабавляясь на долине. –\nЧто же ты стоишь, глазеешь,\nНа утес облокотившись?\nВыходи, давай бороться,\nВ цель бросать из пращи камни\".\n\nВялый Квазинд не ответил,\nНичего им не ответил,\nТолько встал и, повернувшись,\nОбхватил утес руками,\nИз земли его он вырвал,\nРаскачал над головою\nИ забросил прямо в реку,\nПрямо в быструю Повэтин.\nТак утес там и остался.\n\nРаз по пенистой пучине,\nПо стремительной Повэтин,\nПлыл с товарищами Квазинд\nИ вождя бобров, Амика,\nУвидал среди потока:\nС быстриной бобер боролся,\nТо всплывая, то ныряя.\n\nНе задумавшись нимало,\nКвазинд молча прыгнул в реку,\nСкрылся в пенистой пучине,\nСтал преследовать Амика\nПо ее водоворотам\nИ в воде пробыл так долго,\nЧто товарищи вскричали:\n\"Горе нам! Погиб наш Квазинд!\nНе вернется больше Квазинд!\"\nНо торжественно он выплыл:\nНа плече его блестящем\nВождь бобров висел убитый,\nИ с него вода струилась.\n\nТаковы у Гайаваты\nБыли верные два друга.\nДолго с ними жил он в мире,\nМного вел бесед сердечных,\nМного думал дум о благе\nВсех племен и всех народов.\n\n## ПИРОГА ГАЙАВАТЫ\n\n\"Дай коры мне, о Береза!\nЖелтой дай коры, Береза,\nТы, что высишься в долине\nСтройным станом над потоком!\nЯ свяжу себе пирогу,\nЛегкий челн себе построю,\nИ в воде он будет плавать,\nСловно желтый лист осенний,\nСловно желтая кувшинка!\n\nСкинь свой белый плащ, Береза!\nСкинь свой плащ из белой кожи:\nСкоро лето к нам вернется,\nЖарко светит солнце в небе,\nБелый плащ тебе не нужен!\"\n\nТак над быстрой Таквамино,\nВ глубине лесов дремучих\nВосклицал мой Гайавата\nВ час, когда все птицы пели,\nВоспевали Месяц Листьев,\nИ, от сна восставши, солнце\nГоворило: \"Вот я – Гизис,\nЯ, великий Гизис, солнце!\"\n\nДо корней затрепетала\nКаждым листиком береза,\nГоворя с покорным вздохом:\n\"Скинь мой плащ, о Гайавата!\"\n\nИ ножом кору березы\nОпоясал Гайавата\nНиже веток, выше корня,\nТак, что брызнул сок наружу;\nПо стволу, с вершины к корню,\nОн потом кору разрезал,\nДеревянным клином поднял,\nОсторожно снял с березы.\n\n\"Дай, о Кедр, ветвей зеленых,\nДай мне гибких, крепких сучьев,\nПомоги пирогу сделать\nИ надежней и прочнее!\"\n\nПо вершине кедра шумно\nРопот ужаса пронесся,\nСтон и крик сопротивленья;\nНо, склоняясь, прошептал он:\n\"На, руби, о Гайавата!\"\n\nИ, срубивши сучья кедра,\nОн связал из сучьев раму,\nКак два лука, он согнул их,\nКак два лука, он связал их.\n\n\"Дай корней своих, о Тэмрак,\nДай корней мне волокнистых:\nЯ свяжу свою пирогу,\nТак свяжу ее корнями,\nЧтоб вода не проникала,\nНе сочилася в пирогу!\"\n\nВ свежем воздухе до корня\nЗадрожал, затрясся Тэмрак,\nНо, склоняясь к Гайавате,\nОн одним печальным вздохом,\nДолгим вздохом отозвался:\n\"Все возьми, о Гайавата!\"\n\nИз земли он вырвал корни,\nВырвал, вытянул волокна,\nПлотно сшил кору березы,\nПлотно к ней приладил раму.\n\n\"Дай мне, Ель, смолы тягучей,\nДай смолы своей и соку:\nЗасмолю я швы в пироге,\nЧтоб вода не проникала,\nНе сочилася в пирогу!\"\n\nКак шуршит песок прибрежный,\nЗашуршали ветви ели,\nИ, в своем уборе черном,\nОтвечала ель со стоном,\nОтвечала со слезами:\n\"Собери, о Гайавата!\"\n\nИ собрал он слезы ели,\nВзял смолы ее тягучей,\nЗасмолил все швы в пироге,\nЗащитил от волн пирогу.\n\n\"Дай мне, Еж, колючих игол,\nВсе, о Еж, отдай мне иглы:\nЯ украшу ожерельем,\nУберу двумя звездами\nГрудь красавицы пироги!\"\n\nСонно глянул Еж угрюмый\nИз дупла на Гайавату,\nСловно блещущие стрелы,\nИз дупла метнул он иглы,\nБормоча в усы лениво:\n\"Подбери их, Гайавата!\"\n\nПо земле собрал он иглы,\nЧто блестели, точно стрелы;\nСоком ягод их окрасил,\nСоком желтым, красным, синим,\nИ пирогу в них оправил,\nСделал ей блестящий пояс,\nОжерелье дорогое,\nГрудь убрал двумя звездами.\n\nТак построил он пирогу\nНад рекою, средь долины,\nВ глубине лесов дремучих,\nИ вся жизнь лесов была в ней,\nВсе их тайны, все их чары:\nГибкость лиственницы темной,\nКрепость мощных сучьев кедра\nИ березы стройной легкость;\nНа воде она качалась,\nСловно желтый лист осенний,\nСловно желтая кувшинка.\n\nВесел не было на лодке,\nВ веслах он и не нуждался:\nМысль ему веслом служила,\nА рулем служила воля;\nОбогнать он мог хоть ветер,\nПуть держать – куда хотелось.\n\nКончив труд, он кликнул друга,\nКликнул Квазинда на помощь,\nГоворя: \"Очистим реку\nОт коряг и желтых мелей!\"\n\nБыстро прыгнул в реку Квазинд,\nСловно выдра, прыгнул в реку,\nКак бобер, нырять в ней начал,\nПогружаясь то по пояс,\nТо до самых мышек в воду.\nС криком стал нырять он в воду,\nПоднимать со дна коряги,\nВверх кидать песок руками,\nА ногами – ил и травы.\n\nИ поплыл мой Гайавата\nВниз по быстрой Таквамино,\nПо ее водоворотам,\nЧерез омуты и мели,\nВслед за Квазиндом могучим.\n\nВверх и вниз они проплыли,\nВсюду были, где лежали\nКорни, мертвые деревья\nИ пески широких мелей,\nИ расчистили дорогу,\nПуть прямой и безопасный\nОт истоков меж горами\nИ до самых вод Повэтин,\nДо залива Таквамино.\n\n## ГАЙАВАТА И МИШЕ-НАМА\n\nПо заливу Гитчи-Гюми,\nСветлых вод Большого Моря,\nС длинной удочкой из кедра,\nИз коры крученой кедра,\nНа березовой пироге\nПлыл отважный Гайавата.\n\nСквозь слюду прозрачной влаги\nВидел он, как ходят рыбы\nГлубоко под дном пироги;\nКак резвится окунь, Сава,\nСловно солнца луч сияя;\nКак лежит на дне песчаном\nШогаши, омар ленивый,\nСловно дремлющий тарантул.\n\nНа корме сел Гайавата\nС длинной удочкой из кедра;\nТочно веточки цикуты,\nКолебал прохладный ветер\nПерья в косах Гайаваты.\nНа носу его пироги\nСела белка, Аджидомо;\nТочно травку луговую,\nРаздувал прохладный ветер\nМех на шубке Аджидомо.\n\nНа песчаном дне на белом\nДремлет мощный Мише-Нама,\nЦарь всех рыб, осетр тяжелый,\nРаскрывает жабры тихо,\nТихо водит плавниками\nИ хвостом песок взметает.\nВ боевом вооруженье, –\nПод щитами костяными\nНа плечах, на лбу широком,\nВ боевых нарядных красках –\nГолубых, пурпурных, желтых, –\nОн лежит на дне песчаном;\nИ над ним-то Гайавата\nСтал в березовой пироге\nС длинной удочкой из кедра.\n\n\"Встань, возьми мою приманку! –\nКрикнул в воду Гайавата. –\nВстань со дна, о Мише-Нама,\nПодымись к моей пироге,\nВыходи на состязанье!\"\nВ глубину прозрачной влаги\nОн лесу свою забросил,\nДолго ждал ответа Намы,\nТщетно ждал ответа Намы\nИ кричал ему все громче:\n\"Встань, царь рыб, возьми приманку!\"\n\nНе ответил Мише-Нама.\nВажно, медленно махая\nПлавниками, он спокойно\nВверх смотрел на Гайавату,\nДолго слушал без вниманья\n\nКрик его нетерпеливый,\nНаконец сказал Кенозе,\nЖадной щуке, Маскенозе:\n\"Встань, воспользуйся приманкой,\nОборви лесу нахала!\"\n\nВ сильных пальцах Гайаваты\nСразу удочка согнулась;\nОн рванул ее так сильно,\nЧто пирога дыбом встала,\nПоднялася над водою,\nСловно белый ствол березы\nС резвой белкой на вершине.\n\nНо когда пред Гайаватой\nНа волнах затрепетала,\nПриближаясь, Маскеноза, –\nГневом вспыхнул Гайавата\nИ воскликнул: \"Иза, иза! –\nСтыд тебе, о Маскеноза!\nТы лишь щука, ты не Нама,\nНе тебе я кинул вызов!\"\n\nСо стыдом на дно вернулась,\nОпустилась Маскеноза;\nА могучий Мише-Нама\nОбратился к Угудвошу,\nНеуклюжему Самглаву:\n\"Встань, воспользуйся приманкой,\nОборви лесу нахала!\"\n\nСловно белый, полный месяц,\nВстал, качаясь и сверкая,\nУгудвош, Самглав тяжелый,\nИ, схватив лесу, так сильно\nЗакружился вместе с нею,\nЧто вверху в водовороте\nЗавертелася пирога,\nВолны, с плеском разбегаясь,\nПо всему пошли заливу,\nА с песчаных белых мелей,\nС отдаленного прибрежья\nЗакивали, зашумели\nТростники и длинный шпажник.\n\nНо когда пред Гайаватой\nИз воды поднялся белый\nИ тяжелый круг Самглава,\nГромко крикнул Гайавата:\n\"Иза, иза! – Стыд Самглаву!\nУгудвош ты, а не Нама,\nНе тебе я кинул вызов!\"\n\nТихо вниз пошел, качаясь\nИ блестя, как полный месяц,\nУгудвош прозрачно-белый,\nИ опять могучий Нама\nУслыхал нетерпеливый,\nДерзкий вызов, прозвучавший\nПо всему Большому Морю.\n\nСам тогда он с дна поднялся,\nВесь дрожа от дикой злобы,\nБоевой блистая краской\nИ доспехами бряцая,\nБыстро прыгнул он к пироге,\nБыстро выскочил всем телом\nНа сверкающую воду\nИ своей гигантской пастью\nПоглотил в одно мгновенье\nГайавату и пирогу.\n\nКак бревно по водопаду,\nПо широким черным волнам,\nКак в глубокую пещеру,\nСоскользнула в пасть пирога.\nНо, очнувшись в полном мраке,\nБезнадежно оглянувшись,\nВдруг наткнулся Гайавата\nНа большое сердце Намы:\nТяжело оно стучало\nИ дрожало в этом мраке.\n\nИ во гневе мощной дланью\nСтиснул сердце Гайавата,\nСтиснул так, что Мише-Нама\nВсеми фибрами затрясся,\nЗашумел водой, забился,\nОслабел, ошеломленный\nНестерпимой болью в сердце.\n\nПоперек тогда поставил\nЛегкий челн свой Гайавата,\nЧтоб из чрева Мише-Намы,\nВ суматохе и тревоге,\nНе упасть и не погибнуть.\nРядом белка, Аджидомо,\nРезво прыгала, болтала,\nПомогала Гайавате\nИ трудилась с ним все время.\n\nИ сказал ей Гайавата:\n\"О мой маленький товарищ!\nХрабро ты со мной трудилась,\nТак прими же, Аджидомо,\nБлагодарность Гайаваты\nИ то имя, что сказал я:\nЭтим именем все дети\nБудут звать тебя отныне!\"\n\nИ опять забился Нама,\nЗаметался, задыхаясь,\nА потом затих – и волны\nПонесли его к прибрежью.\nИ когда под Гайаватой\nЗашуршал прибрежный щебень,\nПонял он, что Мише-Нама,\nБездыханный, неподвижный,\nПринесен волной к прибрежью.\n\nТут бессвязный крик и вопли\nУслыхал он над собою,\nУслыхал шум длинных крыльев,\nПереполнивший весь воздух,\nУвидал полоску света\nМеж широких ребер Намы\nИ Кайошк, крикливых чаек,\nЧто блестящими глазами\nНа него смотрели зорко\nИ друг другу говорили:\n\"Это брат наш, Гайавата!\"\n\nИ в восторге Гайавата\nКрикнул им, как из пещеры:\n\"О Кайошк, морские чайки,\nБратья, сестры Гайаваты!\nУмертвил я Мише-Наму, –\nПомогите же мне выйти\nПоскорее на свободу,\nРвите клювами, когтями\nБок широкий Мише-Намы,\nИ отныне и вовеки\nПрославлять вас будут люди,\nНазывать, как я вас назвал!\"\n\nДикой, шумной стаей чайки\nПринялися за работу,\nБыстро щели проклевали\nМеж широких ребер Намы,\nИ от смерти в чреве Намы,\nОт погибели, от плена,\nОт могилы под водою\nБыл избавлен Гайавата.\n\nВозле самого вигвама\nСтал на берег Гайавата;\nТотчас крикнул он Нокомис,\nВызвал старую Нокомис\nПосмотреть на Мише-Наму:\nМертвый он лежал у моря,\nИ его клевали чайки.\n\n\"Умертвил я Мише-Наму,\nПобедил его! – сказал он. –\nВон над ним уж вьются чайки.\nТо друзья мои, Нокомис!\nНе гони их прочь, не трогай:\nЯ от смерти в чреве Намы\nБыл сейчас избавлен ими.\nПусть они свой пир окончат,\nПусть зобы наполнят пищей;\nА когда, с заходом солнца,\nУлетят они на гнезда,\nПринеси котлы и чаши,\nЗаготовь к зиме нам жиру\".\n\nИ Нокомис до заката\nПросидела на прибрежье.\nВот и месяц, солнце ночи,\nВстал над тихою водою,\nВот и чайки с шумным криком,\nКончив пир свой, поднялися,\nПолетели к отдаленным\nОстровам на Гитчи-Гюми,\nИ сквозь зарево заката\nДолго их мелькали крылья.\n\nМирным сном спал Гайавата;\nА Нокомис терпеливо\nПринялася за работу\nИ трудилась в лунном свете\nДо зари, пока не стало\nНебо красным на востоке.\nА когда сменило солнце\nБледный месяц, – с отдаленных\nОстровов на Гитчи-Гюми\nВоротились стаи чаек,\nС криком кинулись на пищу.\n\nТрое суток, чередуясь\nС престарелою Нокомис,\nЧайки жир срывали с Намы.\nНаконец меж голых ребер\nВолны начали плескаться,\nЧайки скрылись, улетели,\nИ остались на прибрежье\nТолько кости Мише-Намы.\n\n## ГАЙАВАТА И ЖЕМЧУЖНОЕ ПЕРО\n\nНа прибрежье Гитчи-Гюми,\nСветлых вод Большого Моря,\nВышла старая Нокомис,\nПростирая в гневе руку\nНад водой к стране заката,\nК тучам огненным заката.\n\nВ гневе солнце заходило,\nПролагая путь багряный,\nЗажигая тучи в небе,\nКак вожди сжигают степи,\nОтступая пред врагами;\nА луна, ночное солнце,\nВдруг восстала из засады\nИ направилась в погоню\nПо следам его кровавым,\nВ ярком зареве пожара.\n\nИ Нокомис, простирая\nРуку слабую к закату,\nГоворила Гайавате:\n\"Там живет волшебник злобный\nМеджисогвон, Дух Богатства,\nТот, кого Пером Жемчужным\nНазывают все народы;\nТам озера смоляные\nРазливаются, чернея,\nДо багряных туч заката;\nТам, среди трясины мрачной,\nВьются огненные змеи,\nЗмеи страшные, Кинэбик!\nТо хранители и слуги\nМеджисогвона-убийцы.\n\nЭто им убит коварно\nМой отец, когда на землю\nОн с луны за мной спустился\nИ меня искал повсюду.\nЭто злобный Меджисогвон\nПосылает к нам недуги,\nПосылает лихорадки,\nДышит белой мглою с тундры,\nДышит сыростью болотных,\nСмертоносных испарений!\n\nЛук возьми свой, Гайавата,\nОстрых стрел возьми с собою,\nТомагаук, Поггэвогон,\nРукавицы, Минджикэвон,\nИ березовую лодку.\nЖелтым жиром Мише-Намы\nСмажь бока ее, чтоб легче\nБыло плыть ей по болотам,\nИ убей ты чародея,\nОтомсти врагу Нокомис,\nОтомсти врагу народа!\"\n\nБыстро в путь вооружился\nБлагородный Гайавата;\nЛегкий челн он сдвинул в воду,\nПотрепал его рукою,\nГоворя: \"Вперед, пирога,\nДруг мой верный и любимый,\nК змеям огненным, Кинэбик,\nК смоляным озерам черным!\"\n\nГордо вдаль неслась пирога,\nГрозно песню боевую\nПел отважный Гайавата;\nА над ним Киню могучий,\nБоевой орел могучий,\nВождь пернатых, с диким криком\nВ небесах кругами плавал.\n\nСкоро он и змей увидел,\nИсполинских змей увидел,\nЧто лежали средь болота,\nЕжась, искрясь средь болота,\nНа пути сплетаясь в кольца,\nПодымаясь, наполняя\nВоздух огненным дыханьем,\nЧтоб никто не мог проникнуть\nК Меджисогвону в жилище.\n\nНо бесстрашный Гайавата,\nГромко крикнув, так сказал им:\n\"Прочь с дороги, о Кинэбик!\nПрочь с дороги Гайаваты!\"\nА они, свирепо ежась,\nОтвечали Гайавате\nСвистом, огненным дыханьем:\n\"Отступи, о Шогодайя!\nВоротись к Нокомис старой!\"\n\nИ тогда во гневе поднял\nМощный лук свой Гайавата,\nСбросил с плеч колчан – и начал\nПоражать их беспощадно:\nКаждый звук тугой и крепкой\nТетивы был криком смерти,\nКаждый свист стрелы певучей\nПеснью смерти и победы!\n\nТяжело в воде кровавой\nЗмеи мертвые качались,\nИ победно Гайавата\nПлыл меж ними, восклицая:\n\"О, вперед, моя пирога,\nК смоляным озерам черным!\"\n\nЖелтым жиром Мише-Намы\nОн бока и нос пироги\nГусто смазал, чтобы легче\nБыло плыть ей по болотам.\nИ до света одиноко\nПлыл он в этом сонном мире,\nПлыл в воде, густой и черной,\nВековой корой покрытой\nОт размытых и гниющих\nКамышей и листьев лилий;\nИ безжизненно и мрачно\nПеред ним вода блестела,\nОзаренная луною,\nОзаренная мерцаньем\nОгоньков, что зажигают\nДуши мертвых на стоянках\nВ час тоскливой, долгой ночи.\n\nБелым месячным сияньем\nТихий воздух был наполнен;\nТени ночи по болотам\nДалеко кругом чернели;\nА москиты Гайавате\nПели песню боевую;\nСветляки, блестя, кружились,\nЧтобы сбить его с дороги,\nИ в густой воде Дагинда\nТяжело зашевелилась,\nТупо желтыми глазами\nПоглядела на пирогу,\nЗарыдала – и исчезла;\nИ мгновенно огласилось\nВсе кругом стозвучным свистом,\nИ Шух-шух-га издалека\nС камышового прибрежья\nВозвестила громким криком\nО прибытии героя!\n\nТак держал путь Гайавата,\nТак держал он путь на запад,\nПлыл всю ночь, пока не скрылся\nС неба бледный, полный месяц.\nА когда пригрело солнце,\nСтало плечи жечь лучами,\nУвидал он пред собою\nНа холме Вигвам Жемчужный –\nМеджисогвона жилище.\n\nВновь тогда своей пироге\nОн сказал; \"Вперед!\" – и быстро,\nВеличаво и победно\nПронеслась она средь лилий,\nЧрез густой прибрежный шпажник.\nИ на берег Гайавата\nВышел, ног не замочивши.\n\nТотчас взял он лук свой верный,\nУтвердил в песке, коленом\nНадавил посередине\nИ могучей тетивою\nЗапустил стрелу-певунью,\nЗапустил в Вигвам Жемчужный,\nКак гонца с своим посланьем,\nС гордым вызовом на битву:\n\"Выходи, о Меджисогвон:\nГайавата ожидает\".\n\nБыстро вышел Меджисогвон\nИз Жемчужного Вигвама,\nБыстро вышел он, могучий,\nРослый и широкоплечий,\nСумрачный и страшный видом,\nС головы до ног покрытый\nУкрашеньями, оружьем,\nВ алых, синих, желтых красках,\nСловно небо на рассвете,\n\nВ развевающихся перьях\nИз орлиных длинных крыльев.\n\"А, да это Гайавата! –\nГромко крикнул он с насмешкой,\nИ, как гром, тот крик раздался. –\nОтступи, о Шогодайя!\nУходи скорее к бабам,\nУходи к Нокомис старой!\nЯ убью тебя на месте,\nКак ее отца убил я!\"\n\nНо без страха, без смущенья\nОтвечал мой Гайавата:\n\"Хвастовством и грубым словом\nНе сразишь, как томагавком;\nДело лучше слов бесплодных\nИ острей насмешек стрелы.\nЛучше действовать, чем хвастать!\"\n\nИ начался бой великий,\nБой, невиданный под солнцем!\nОт восхода до заката –\nЦелый летний день он длился,\nИбо стрелы Гайаваты\nБесполезно ударялись\nО жемчужную кольчугу.\nБесполезны были даже\nРукавицы, Минджикэвон,\nИ тяжелый томагаук:\nРаздроблять он мог утесы,\nНо колец не мог разбить он\nВ заколдованной кольчуге.\n\nНаконец перед закатом,\nВесь израненный, усталый,\nС расщепленным томагавком,\nС рукавицами, в лохмотьях\nИ с тремя стрелами только,\nГайавата безнадежно\nНа упругий лук склонился\nПод старинною сосною;\nМох с ветвей ее тянулся,\nА на пне грибы желтели –\nМертвецов печальных обувь.\n\nВдруг зеленый дятел, Мэма,\nЗакричал над Гайаватой:\n\"Целься в темя, Гайавата,\nПрямо в темя чародея,\nВ корни кос ударь стрелою:\nТолько там и уязвим он!\"\n\nВ легких перьях, в халцедоне,\nПонеслась стрела-певунья\nВ тот момент, как Меджисогвон\nПоднимал тяжелый камень,\nИ вонзилась прямо в темя,\nВ корни длинных кос вонзилась.\nИ споткнулся, зашатался\nМеджисогвон, словно буйвол,\nДа, как буйвол, пораженный\nНа лугу, покрытом снегом.\n\nВслед за первою стрелою\nПолетела и вторая,\nПонеслась быстрее первой,\nПоразила глубже первой;\nИ колени чародея,\nКак тростник, затрепетали,\nКак тростник, под ним согнулись.\n\nА последняя взвилася\nЛегче всех – и Меджисогвон\nУвидал перед собою\nОчи огненные смерти,\nУслыхал из мрака голос,\nГолос Погока призывный.\nБез дыхания, без жизни\nПал могучий Меджисогвон\nНа песок пред Гайаватой.\n\nБлагодарный Гайавата\nВзял тогда немного крови\nИ, позвав с сосны печальной\nДятла, выкрасил той кровью\nНа головке дятла гребень\nЗа его услугу в битве;\nИ доныне Мэма носит\nХохолок из красных перьев.\n\nПосле, в знак своей победы,\nВ память битвы с чародеем,\nОн сорвал с него кольчугу\nИ оставил без призора\nНа песке прибрежном тело.\nНа песке оно лежало,\nПогребенное по пояс,\nГоловой поникнув в воду,\nА над ним кружился с криком\nБоевой орел могучий,\nПлавал медленно кругами,\nТихо, тихо вниз спускаясь.\n\nИз вигвама чародея\nГайавата снес в пирогу\nВсе сокровища, весь вампум,\nСнес меха бобров, бизонов,\nСоболей и горностаев,\nНитки жемчуга, колчаны\nИ серебряные стрелы –\nИ поплыл домой, ликуя,\nС громкой песнею победы.\n\nТам к нему на берег вышли\nПрестарелая Нокомис,\nЧайбайабос, мощный Квазинд;\nА народ героя встретил\nПляской, пеньем, восклицая:\n\"Слава, слава Гайавате!\nПобежден им Меджисогвон,\nПобежден волшебник злобный!\"\n\nНавсегда остался дорог\nГайавате дятел, Мэма.\nВ честь его и в память битвы\nОн свою украсил трубку\nХохолком из красных перьев,\nГребешком багровым Мэмы,\nА богатство чародея\nРазделил с своим народом,\nРазделил, по равной части.\n\n## СВАТОВСТВО ГАЙАВАТЫ\n\n\"Муж с женой подобен луку,\nЛуку с крепкой тетивою;\nХоть она его сгибает,\nНо ему сама послушна,\nХоть она его и тянет,\nНо сама с ним неразлучна;\nПорознь оба бесполезны!\"\n\nТак раздумывал нередко\nГайавата и томился\nТо отчаяньем, то страстью,\nТо тревожною надеждой,\nПредаваясь пылким грезам\nО прекрасной Миннегаге\nИз страны Дакотов диких.\n\nОсторожная Нокомис\nГоворила Гайавате:\n\"Не женись на чужеземке,\nНе ищи жены по свету!\nДочь соседа, хоть простая, –\nЧто очаг в родном вигваме,\nКрасота же чужеземки –\nЭто лунный свет холодный,\nЭто звездный блеск далекий!\"\n\nТак Нокомис говорила.\nНо разумно Гайавата\nОтвечал ей: \"О Нокомис!\nМил очаг в родном вигваме,\nНо милей мне звезды в небе,\nЯсный месяц мне милее!\"\n\nСтрого старая Нокомис\nГоворила: \"Нам не нужно\nПраздных рук и ног ленивых;\nПриведи жену такую,\nЧтоб работала с любовью,\nЧтоб проворны были руки,\nНоги двигались охотно!\"\n\nУлыбаясь, Гайавата\nМолвил: \"Я в земле Дакотов\nСтрелоделателя знаю;\nУ него есть дочь-невеста,\nЧто прекрасней всех прекрасных;\nЯ введу ее в вигвам твой,\nИ она тебе в работе\nБудет дочерью покорной,\nБудет лунным, звездным светом,\nОгоньком в твоем вигваме,\nСолнцем нашего народа!\"\n\nНо опять свое твердила\nОсторожная Нокомис:\n\"Не вводи в мое жилище\nЧужеземку, дочь Дакота!\nЗлобны дикие Дакоты,\nЧасто мы воюем с ними,\nРаспри наши не забыты,\nРаны наши не закрылись!\"\n\nУсмехаясь, Гайавата\nИ на это ей ответил:\n\"Потому-то и пойду я\nЗа невестой в край Дакотов,\nДля того пойду, Нокомис,\nЧтоб окончить наши распри,\nЗалечить навеки раны!\"\n\nИ пошел в страну красавиц,\nВ край Дакотов, Гайавата,\nВ путь далекий по долинам,\nВ тишине равнин пустынных,\nВ тишине лесов дремучих.\n\nС каждым шагом делал милю\nОн в волшебных мокасинах;\nНо быстрей бежали мысли,\nИ дорога бесконечной\nПоказалась Гайавате!\nНаконец, в безмолвье леса\nУслыхал он гул потоков,\nУслыхал призывный грохот\nВодопадов Миннегаги.\n\"О, как весел, – прошептал он, –\nКак отраден этот голос,\nПризывающий в молчанье!\"\n\nМеж деревьев, где играли\nСвет и тени, он увидел\nСтадо чуткое оленей.\n\"Не сплошай!\" – сказал он луку,\n\"Будь верней!\" – стреле промолвил,\nИ когда стрела-певунья,\nКак оса, впилась в оленя,\nОн взвалил его на плечи\nИ пошел еще быстрее.\n\nУ дверей в своем Вигваме,\nВместе с милой Миннегагой,\nСтрелоделатель работал.\nОн точил на стрелы яшму,\nХалцедон точил блестящий,\nА она плела в раздумье\nТростниковые циновки;\nВсе о том, что будет с нею,\nТихо девушка мечтала,\nА старик о прошлом думал.\n\nВспоминал он, как, бывало,\nВот такими же стрелами\nПоражал он на долинах\nРобких ланей и бизонов,\nПоражал в лугах зеленых\nНа лету гусей крикливых;\nВспоминал и о великих\nБоевых отрядах прежних,\nПокупавших эти стрелы.\nАх, уж нет теперь подобных\nСлавных воинов на свете!\nНыне воины что бабы:\nЯзыком болтают только!\n\nМиннегага же в раздумье\nВспоминала, как весною\nПриходил к отцу охотник,\nСтройный юноша-красавец\nИз земли Оджибуэев,\nКак сидел он в их вигваме,\nА простившись, обернулся,\nНа нее взглянул украдкой.\nСам отец потом нередко\nВ нем хвалил и ум и храбрость.\nТолько будет ли он снова\nК водопадам Миннегаги?\nИ в раздумье Миннегага\nВдаль рассеянно глядела,\nОпускала праздно руки.\n\nВдруг почудился ей шорох,\nЧья-то поступь в чаще леса,\nШум ветвей, – и чрез мгновенье,\nРазрумяненный ходьбою,\nС мертвой ланью за плечами,\nСтал пред нею Гайавата.\n\nСтрогий взор старик на гостя\nБыстро вскинул от работы,\nНо, узнавши Гайавату,\nОтложил стрелу, поднялся\nИ просил войти в жилище.\n\"Будь здоров, о Гайавата!\" –\nГайавате он промолвил.\n\nПред невестой Гайавата\nСбросил с плеч свою добычу,\nПоложил пред ней оленя;\nА она, подняв ресницы,\nОтвечала Гайавате\nКроткой лаской и приветом:\n\"Будь здоров, о Гайавата!\"\n\nИз оленьей крепкой кожи\nСделан был вигвам просторный,\nПобелен, богато убран\nИ дакотскими богами\nРазрисован и расписан.\nДвери были так высоки,\nЧто, входя, едва нагнулся\nГайавата на пороге,\nЧуть коснулся занавесок\nГоловой в орлиных перьях.\n\nВстала с места Миннегага,\nОтложив свою работу,\nПринесла к обеду пищи,\nЗа водой к ручью сходила\nИ стыдливо подавала\nС пищей глиняные миски,\nА с водой – ковши из липы.\nПосле села, стала слушать\nРазговор отца и гостя,\nНо сама во всей беседе\nНи словечка не сказала!\n\nДа, как будто сквозь дремоту\nУслыхала Миннегага\nО Нокомис престарелой,\nВоспитавшей Гайавату,\nО друзьях его любимых\nИ о счастье, о довольстве\nНа земле Оджибуэев,\nВ тишине долин веселых.\n\n\"После многих лет раздора,\nМногих лет борьбы кровавой\nМир настал теперь в селеньях\nОджибвэев и Дакотов! –\nТак закончил Гайавата,\nА потом прибавил тихо: –\nЧтобы этот мир упрочить,\nЗакрепить союз сердечный,\nЗакрепить навеки дружбу,\nДочь свою отдай мне в жены,\nОтпусти в мой край родимый,\nОтпусти к нам Миннегагу!\"\n\nПризадумался немного\nСтарец, прежде чем ответить,\nПокурил в молчанье трубку,\nПосмотрел на гостя гордо,\nПосмотрел на дочь с любовью\nИ ответил очень важно:\n\"Это воля Миннегаги.\nКак решишь ты, Миннегага?\"\n\nИ смутилась Миннегага\nИ еще милей и краше\nСтала в девичьем смущенье.\nРобко рядом с Гайаватой\nОпустилась Миннегага\nИ, краснея, отвечала:\n\"Я пойду с тобою, муж мой!\"\n\nТак решила Миннегага!\nТак сосватал Гайавата,\nВзял красавицу невесту\nИз страны Дакотов диких!\n\nИз вигвама рядом с нею\nОн пошел в родную землю.\nПо лесам и по долинам\nШли они рука с рукою,\nОставляя одиноким\nСтарика отца в вигваме,\nПокидая водопады,\nВодопады Миннегаги,\nЧто взывали издалека:\n\"Добрый путь, о Миннегага!\"\n\nА старик, простившись с ними,\nСел на солнышко к порогу\nИ, копаясь за работой,\nБормотал: \"Вот так-то дочки!\nЛюбишь их, лелеешь, холишь,\nА дождешься их опоры,\nГлядь – уж юноша приходит,\nЧужеземец, что на флейте\nПоиграет да побродит\nПо деревне, выбирая\nПокрасивее невесту, –\nИ простись навеки с дочкой!\"\n\nВесел был их путь далекий\nПо холмам и по долинам,\nПо горам и по ущельям,\nВ тишине лесов дремучих!\nБыстро время пролетало,\nХоть и тихо Гайавата\nШел теперь – для Миннегаги,\nЧтоб она не утомилась.\n\nНа руках через стремнины\nНес он девушку с любовью, –\nЛегким перышком казалась\nЭта ноша Гайавате.\nВ дебрях леса, под ветвями,\nОн прокладывал тропинки,\nНа ночь ей шалаш построил,\nПостелил постель из листьев\nИ развел костер у входа\nИз сухих сосновых шишек.\n\nВетерки, что вечно бродят\nПо лесам и по долинам,\nПуть держали вместе с ними;\nЗвезды чутко охраняли\nМирный сон их темной ночью;\nБелка с дуба зорким взглядом\nЗа влюбленными следила,\nА Вабассо, белый кролик,\nУбегал от них с тропинки\nИ, привстав на задних лапках,\nИз норы глядел украдкой\nС любопытством и со страхом.\n\nВесел был их путь далекий!\nПтицы сладко щебетали,\nПтицы звонко пели песни\nМирной радости и счастья.\n\"Ты счастлив, о Гайавата,\nС кроткой, любящей женою!\" –\nПел Овейса синеперый.\n\"Ты счастлива, Миннегага,\nС благородным, мудрым мужем!\" –\nОпечи пел красногрудый.\n\nСолнце ласково глядело\nСквозь тенистые деревья,\nГоворило им: \"О дети!\nЗлоба – тьма, любовь – свет солнца,\nЖизнь играет тьмой и светом, –\nПравь любовью, Гайавата!\"\n\nМесяц с неба в час полночный\nЗаглянул в шалаш, наполнил\nМрак таинственным сияньем\nИ шепнул им: \"Дети, дети!\nНочь тиха, а день тревожен;\nЖены слабы и покорны,\nА мужья властолюбивы, –\nПравь терпеньем, Миннегага!\"\n\nТак они достигли дома,\nТак в вигвам Нокомис старой\nВозвратился Гайавата\nИз страны Дакотов диких,\nИз страны красивых женщин,\nС Миннегагою прекрасной.\nИ была она в вигваме\nОгоньком его вечерним,\nСветом лунным, светом звездным,\nСветлым солнцем для народа.\n\n## СВАДЕБНЫЙ ПИР ГАЙАВАТЫ\n\nСтану петь, как По-Пок-Кивис,\nКак красавец Йенадиззи\nТанцевал под звуки флейты,\nКак учтивый Чайбайабос,\nСладкогласный Чайбайабос\nПесни пел любви-томленья\nИ как Ягу, дивный мастер\nИ рассказывать и хвастать,\nСказки сказывал на свадьбе,\nЧтобы пир был веселее,\nЧтобы время шло приятней,\nЧтоб довольны были гости!\n\nПышный пир дала Нокомис,\nПышно праздновала свадьбу!\nЧаши были все из липы,\nЯрко-белые и с глянцем,\nЛожки были все из рога,\nЯрко-черные и с глянцем.\n\nВ знак торжественного пира,\nПриглашения на свадьбу,\nВсем соседям ветви ивы\nВ этот день она послала;\nИ соседи собралися\nК циру в праздничных нарядах,\nВ дорогих мехах и перьях,\nВ разноцветных ярких красках,\nВ пестром вампуме и бусах.\n\nНа пиру они сначала\nОсетра и щуку ели,\nПриготовленных Нокомис;\nПосле – пимикан олений,\nПимикан и мозг бизона,\nГорб быка и ляжку лани,\nРис и желтые лепешки\nИз толченой кукурузы.\n\nНо радушный Гайавата,\nМиннегага и Нокомис\nПри гостях не сели к пище:\nТолько потчевали молча,\nТолько молча им служили.\nА когда обед был кончен,\nХлопотливая Нокомис\nИз большого меха выдры\nТотчас каменные трубки\nТабаком набила южным,\nТабаком с травой пахучей\nИ с корою красной ивы.\n\nПосле ласково сказала:\n\"Протанцуй нам, По-Пок-Кивис,\nТанец Нищего веселый,\nЧтобы пир был веселее,\nЧтобы время шло приятней,\nЧтоб довольны были гости!\"\n\nИ красавец По-Пок-Кивис,\nБеззаботный Йенадиззи,\nОзорник, всегда готовый\nВеселиться и буянить,\nТотчас встал среди собранья.\nЛовок был он в плясках, в танцах,\nВ состязаньях и забавах,\nСмел и ловок в разных играх,\nДаже в самых трудных играх!\n\nНа деревне По-Пок-Кивис\nСлыл пропащим человеком,\nИгроком, лентяем, трусом;\nНо насмешки и прозванья\nНе смущали Йенадиззи:\nВедь зато он был красавец\nИ большой любимец женщин!\n\nОн стоял в одежде белой\nИз пушистой ланьей шкуры,\nОкаймленной горностаем,\nГусто вампумом расшитой\nИ ежовою щетиной;\nВ головном его уборе\nКолыхался пух лебяжий;\nНа козловых мокасинах\nКрасовались иглы, бисер\nИ хвосты лисиц – на пятках,\nА в руках держал он трубку\nИ большое опахало.\n\nКраской желтою и красной,\nКраской алою и синей\nВсе лицо его сияло;\nВ косы, смазанные маслом,\nИ с пробором, как у женщин,\nВплетены гирлянды были\nИз пахучих трав и листьев.\nВот как убран и наряжен\nВстал красавец По-Пок-Кивис,\nВстал при звуках флейт и песен,\nГолосов и барабанов\nИ свой дивный танец начал.\n\nТанцевал он прежде важно,\nВыступая меж деревьев –\nТо под тенью, то на солнце –\nМягким шагом, как пантера;\nПосле – все быстрей, быстрее\nЗакружился, завертелся,\nВкруг вигвама начал прыгать\nЧерез головы сидящих\nТак, что ветер, пыль и листья\nПонеслись за ним кругами!\n\nА потом вдоль Гитчи-Гюми,\nПо песчаному прибрежью,\nКак безумный, он помчался,\nУдаряя с дикой силой\nМокасинами о землю\nТак, что ветер стал уж бурей,\nЗасвистал песок, вздымаясь,\nСловно вьюга по пустыне,\nИ покрылося прибрежье\nВсе холмами Нэго-Воджу!\nТак веселый По-Пок-Кивис\nТанец Нищего окончил\nИ, окончив, возвратился\nК месту пира, сел с гостями,\nСел, спокойно улыбаясь\nИ махая опахалом.\n\nПосле друга Гайаваты,\nЧайбайабоса, просили:\n\"Спой нам песню, Чайбайабос,\nПесню страсти, песню неги,\nЧтобы пир был веселее,\nЧтобы время шло приятней,\nЧтоб довольны были гости!\"\n\nИ прекрасный Чайбайабос\nСпел им нежно, сладкозвучно,\nСпел в волнении глубоком\nПесню страсти, песню неги;\nВсе смотря на Гайавату,\nВсе смотря на Миннегагу,\nТихо пел он эту песню:\n\n\"Онэвэ! Проснись, родная!\nТы, лесной цветочек дикий,\nТы, лугов зеленых птичка,\nПтичка дикая, певунья!\n\nВзор твой кроткий, взор косули,\nТак отраден, так отраден,\nКак роса для нежных лилий\nВ час вечерний на долине!\n\nА твое дыханье сладко,\nКак цветов благоуханье,\nКак дыханье их зарею\nВ Месяц Падающих Листьев!\n\nНе стремлюсь ли я всем сердцем\nК сердцу милой, к сердцу милой,\nКак ростки стремятся к солнцу\nВ тихий Месяц Светлой Ночи?\n\nОнэвэ! Трепещет сердце\nИ поет тебе в восторге,\nКак поют, вздыхают ветви\nВ ясный Месяц Земляники!\n\nЗагрустишь ли ты, родная, –\nИ мое темнеет сердце,\nКак река, когда над нею\nОблака бросают тени!\n\nУлыбнешься ли, родная, –\nСердце вновь дрожит и блещет,\nКак под солнцем блещут волны,\nЧто рябит холодный ветер!\n\nПусть улыбкою сияют\nНебеса, земля и воды, –\nНе могу я улыбаться,\nЕсли милой я не вижу!\n\nЯ с тобой, с тобой! Взгляни же,\nКровь трепещущего сердца!\nО, проснись! Проснись, родная!\nОнэвэ! Проснись, родная!\"\n\nТак прекрасный Чайбайабос\nПесню пел любви-томленья;\nИ хвастливый, старый Ягу,\nУдивительный рассказчик,\nСлушал с завистью, как гости\nВосторгались сладким пеньем;\nНо потом, по их улыбкам,\nПо глазам и по движеньям\nУвидал, что все собранье\nС нетерпеньем ожидает\nИ его веселых басен,\nНепомерно лживых сказок.\n\nОчень был хвастлив мой Ягу!\nВ самых дивных приключеньях,\nВ самых смелых предприятиях —\nВсюду был героем Ягу:\nОн узнал их не по слухам,\nОн воочию их видел!\n\nЕсли б только Ягу слушать,\nЕсли б только Ягу верить,\nТо нигде никто из лука\nНе стреляет лучше Ягу,\nНе убил так много ланей,\nНе поймал так много рыбы\nИль речных бобров в капканы.\n\nКто резвее всех в деревне?\nКто всех дальше может плавать?\nКто ныряет всех смелее?\nКто постранствовал по свету\nИ диковин насмотрелся?\nУж, конечно, это Ягу,\nУдивительный рассказчик.\n\nИмя Ягу стало шуткой\nИ пословицей в народе;\nИ когда хвастун-охотник\nЧересчур охотой хвастал\nИли воин завирался,\nВозвратившись с поля битвы,\nВсе кричали: \"Ягу, Ягу!\nНовый Ягу появился!\"\n\nЭто он связал когда-то\nИз коры зеленой липы\nЛюльку жилами оленя\nДля малютки Гайаваты.\nЭто он ему позднее\nПоказал, как надо делать\nЛук из ясеня упругий,\nА из сучьев дуба – стрелы.\nВот каков был этот Ягу,\nБезобразный, старый Ягу,\nУдивительный рассказчик!\n\nИ промолвила Нокомис:\n\"Расскажи нам, добрый Ягу,\nПочудесней сказку, басню,\nЧтобы пир был веселее,\nЧтобы время шло приятней,\nЧтоб довольны были гости!\"\n\nИ ответил Ягу тотчас:\n\"Вы услышите сегодня\nПовесть – дивное сказанье\nО волшебнике Оссэо,\nЧто сошел с Звезды Вечерней!\"\n\n## СЫН ВЕЧЕРНЕЙ ЗВЕЗДЫ\n\n\"То не солнце ли заходит\nНад равниной водяною?\nИль то раненый фламинго\nТихо плавает, летает,\nОбагряет волны кровью,\nКровью, падающей с перьев,\nНаполняет воздух блеском,\nБлеском длинных красных перьев?\n\nДа, то солнце утопает,\nПогружаясь в Гитчи-Гюми;\nНебеса горят багрянцем,\nВоды блещут алой краской!\nНет, то плавает фламинго,\nВ волны красные ныряя;\nК небесам простер он крылья\nИ окрасил волны кровью!\n\nОгонек Звезды Вечерней\nТает, в пурпуре трепещет,\nВ полумгле висит над морем.\nНет, то вампум серебрится\nНа груди Владыки Жизни,\nТо Великий Дух проходит\nНад темнеющим закатом!\n\nНа закат смотрел с восторгом\nДолго, долго старый Ягу;\nВдруг воскликнул: \"Посмотрите!\nПосмотрите на священный\nОгонек Звезды Вечерней!\nВы услышите сказанье\nО волшебнике Оссэо,\nЧто сошел с Звезды Вечерней!\n\nВ незапамятные годы,\nВ дни, когда еще для смертных\nНебеса и сами боги\nБыли ближе и доступней,\nЖил на севере охотник\nС молодыми дочерями;\nДесять было их, красавиц,\nСтройных, гибких, словно ива,\nНо прекрасней всех меж ними\nОвини была, меньшая.\n\nВышли девушки все замуж,\nВсе за воинов отважных,\nОвини одна не скоро\nЖениха себе сыскала.\nСвоенравна и сурова,\nМолчалива и печальна\nОвини была – и долго\nЖенихов, красавцев юных,\nПрогоняла прочь с насмешкой,\nА потом взяла да вышла\nЗа убогого Оссэо!\nНищий, старый, безобразный,\nВечно кашлял он, как белка.\n\nАх, но сердце у Оссэо\nБыло юным и прекрасным!\nОн сошел с Звезды Заката,\nОн был сын Звезды Вечерней,\nСын Звезды любви и страсти!\nИ огонь ее, и чары,\nИ краса, и блеск лучистый –\nВсе в груди его таилось,\nВсе в речах его сверкало!\n\nЖенихи, любовь которых\nОвини отвергла гордо, –\nЙенадиззи в ожерельях,\nВ пышных перьях, ярких красках\nНасмехалися над нею;\nНо она им так оказала:\n\"Что за дело мне до ваших\nОжерелий, красок, перьев\nИ насмешек непристойных!\nЯ счастлива за Оссэо!\"\n\nРаз в ненастный, темный вечер\nШли веселою толпою\nНа веселый праздник сестры, –\nШли на званый пир с мужьями;\nТихо следовал за ними\nС молодой женой Оосэо.\nВсе шутили и смеялись –\nЭти двое шли в молчанье.\n\nНа закат смотрел Оссэо,\nВзор подняв, как бы с мольбою;\nОтставал, смотрел с мольбою\nНа Звезду любви и страсти,\nНа трепещущий и нежный\nОгонек Звезды Вечерней;\nИ расслышали все сестры,\nКак шептал Оссэо тихо:\n\"Ах, шовэн нэмэшин, Ноза! –\nСжалься, сжалься, о отец мой!\"\n\n\"Слышишь? – старшая сказала.\nОн отца о чем-то просит!\nПраво, жаль, что старикашка\nНе споткнется на дороге,\nГоловы себе не сломит!\"\nИ смеялись сестры злобно\nНепристойным, громким смехом.\n\nНа пути их, в дебрях леса,\nДуб лежал, погибший в бурю,\nДуб-гигант, покрытый мохом,\nПолусгнивший под листвою,\nПочерневший и дуплистый.\nУвидав его, Оссэо\nИспустил вдруг крик тоскливый\nИ в дупло, как в яму, прыгнул.\nСтарым, дряхлым, безобразным\nОн упал в него, а вышел –\nСильным, стройным и высоким,\nСтатным юношей, красавцем!\n\nТак вернулася к Оссэо\nКрасота его и юность;\nНо – увы! – за ним мгновенно\nОвини преобразилась!\nСтала древнею старухой,\nДряхлой, жалкою старухой,\nПоплелась с клюкой, согнувшись,\nИ смеялись все над нею\nНепристойным, громким смехом.\n\nНо Оссэо не смеялся,\nОвини он не покинул,\nНежно взял ее сухую\nРуку – темную, в морщинах,\nКак дубовый лист зимою,\nНазывал своею милой,\nМилым другом, Нинимуша,\nИ пришел с ней к месту пира,\nСел за трапезу в вигваме.\nТот вигвам в лесу построен\nВ честь святой Звезды Заката.\n\nОчарованный мечтами,\nНа пиру сидел Оссэо.\nВсе шутили, веселились,\nНо печален был Оссэо!\nНе притронулся он к пище,\nНе сказал ни с кем ни слова,\nНе слыхал речей веселых;\nЛишь смотрел с тоской во взоре\nТо на Овини, то кверху,\nНа сверкающие звезды.\n\nИ пронесся тихий шепот,\nТихий голос, зазвучавший\nИз воздушного пространства,\nОт далеких звезд небесных.\nМелодично, смутно, нежно\nГоворил он: \"О Оссэо!\nО возлюбленный, о сын мой!\nТяготели над тобою\nЧары злобы, темной силы,\nНо разрушены те чары;\nВстань, приди ко мне, Оссэо!\n\nЯств отведай этих дивных,\nЯств вкуси благословенных,\nЧто стоят перед тобою;\nВ них волшебная есть сила:\nИх вкусив, ты станешь духом;\nВсе твои котлы и блюда\nНе простой посудой будут:\nСеребром котлы заблещут,\nБлюда – в вампум превратятся.\nБудут все огнем светиться,\nБлеском раковин пурпурных.\n\nИ спадет проклятье с женщин,\nИго тягостной работы:\nВ птиц они все превратятся,\nЗасияют звездным светом,\nЯрким отблеском заката\nНа вечерних нежных тучках\".\n\nТак сказал небесный голос;\nНо слова его понятны\nБыли только для Оссэо,\nОстальным же он казался\nГрустным пеньем Вавонэйсы,\nПеньем птиц во мраке леса,\nВ отдаленных чащах леса.\n\nВдруг жилище задрожало,\nЗашаталось, задрожало,\nИ почувствовали гости,\nЧто возносятся на воздух!\nВ небеса, к далеким звездам,\nВ темноте ветвистых сосен,\nПлыл вигвам, минуя ветви,\nМиновал – и вот все блюда\nЗасияли алой краской,\nВсе котлы из сизой глины –\nВмиг серебряными стали,\nВсе шесты вигвама ярко\nЗасверкали в звездном свете,\nКак серебряные прутья,\nА его простая кровля –\nКак жуков блестящих крылья.\n\nПоглядел кругом Оссэо\nИ увидел, что и сестры\nИ мужья сестер-красавиц\nВ разных птиц все превратились:\nБыли тут скворцы с дроздами,\nБыли сойки и сороки,\nИ все прыгали, порхали,\nОхорашивались, пели,\nЩеголяли блеском перьев,\nРаспускали хвост, как веер.\n\nТолько Овини осталась\nДряхлой, жалкою старухой\nИ в тоске сидела молча.\nНо, взглянувши вверх, Оссэо\nИспустил вдруг крик тоскливый,\nВопль отчаянья, как прежде,\nНад дуплистым старым дубом,\nИ мгновенно к ней вернулась\nКрасота ее и юность;\nВсе ее лохмотья стали\nБелым мехом горностая,\nА клюка – пером блестящим,\nДа, серебряным, блестящим!\n\nИ опять вигвам поднялся,\nВ облаках поплыл прозрачных,\nПо воздушному теченью,\nИ пристал к Звезде Вечерней, –\nНа звезду спустился тихо,\nКак снежинка на снежинку,\nКак листок на волны речки,\nКак пушок репейный в воду.\n\nТам с приветливой улыбкой\nВышел к ним отец Оссэо,\nСтарец с кротким, ясным взором,\nС серебристыми пудрями,\nИ сказал: \"Повесь, Оссэо,\nКлетку с птицами своими,\nКлетку с пестрой птичьей стаей,\nУ дверей в моем вигваме!\"\n\nУ дверей повесив клетку,\nОн вошел в вигвам с женою,\nИ тогда отец Оссэо,\nВластелин Звезды Вечерней,\nИм сказал: \"О мой Оссэо!\nЯ мольбы твои услышал,\nВозвратил тебе, Оссэо,\nКрасоту твою и юность,\nПревратил сестер с мужьями\nВ разноперых птиц за шутки,\nЗа насмешки над тобою.\nНе сумел никто меж ними\nОценить в убогом старце,\nВ жалком образе калеки\nСердца пылкого Оссэо,\nСердца вечно молодого.\nТолько Овини сумела\nОценить тебя, Оссэо!\n\nТам, на звездочке, что светит\nОт Звезды Вечерней влево,\nЧародей живет, Вэбино,\nДух и зависти и злобы;\nПревратил тебя он в старца.\nБерегись лучей Вэбино:\nВ них волшебная есть сила –\nЭто стрелы чародея!\"\n\nДолго, в мире и согласье,\nНа Звезде Вечерней мирной\nЖил с отцом своим Оссэо;\nДолго в клетке над вигвамом\nПтицы пели и порхали\nНа серебряных шесточках,\nИ супруга молодая\nРодила Оссэо сына:\nВ мать он вышел красотою,\nА в отца – дородным видом.\n\nМальчик рос, мужал с летами,\nИ отец, ему в утеху,\nСделал лук и стрел наделал,\nОтворил большую клетку\nИ пустил всех птиц на волю,\nЧтоб, стреляя в теток, в дядей,\nПозабавился малютка.\n\nТам и сям они кружились,\nНаполняя воздух звонким\nПеньем счастья и свободы,\nБлеском перьев разноцветных;\nНо напряг свой лук упругий,\nЗапустил стрелу из лука\nМальчик, маленький охотник, –\nИ упала с ветки птичка,\nВ ярких перышках, на землю,\nНасмерть раненная в сердце.\n\nНо – о, чудо! – уж не птицу\nВидит он перед собою,\nА красавицу младую\nС роковой стрелою в сердце!\n\nКровь ее едва упала\nНа священную планету,\nКак разрушилися чары,\nИ стрелок отважный, юный\nВдруг почувствовал, что кто-то\nПо воздушному пространству\nВ облаках его спускает\nНа зеленый, злачный остров\nПосреди Большого Моря.\n\nВслед за ним блестящей стаей\nПтицы падали, летали,\nКак осеннею порою\nЛистья падают, пестрея,\nА за птицами спустился\nИ вигвам с блестящей кровлей,\nНа серебряных стропилах,\nИ принес с собой Оссэо,\nОвини принес с собою.\n\nВновь тут птицы превратились,\nПолучили образ смертных,\nОбраз смертных, но не рост их:\nВсе Пигмеями остались,\nДа, Пигмеями – Пок-Вэджис,\nИ на острове скалистом,\nНа его прибрежных мелях\nИ доныне хороводы\nВодят летними ночами\nПод Вечернею Звездою.\n\nЭто их чертог блестящий\nВиден в тихий летний вечер;\nРыбаки с прибрежья часто\nСлышат их веселый говор,\nВидят танцы в звездном свете\".\n\nКончив свой рассказ чудесный,\nКончив сказку, старый Ягу\nВсех гостей обвел глазами\nИ торжественно промолвил:\n\"Есть возвышенные души,\nЕсть непонятые люди!\nЯ знавал таких немало.\nЗубоскалы их нередко\nДаже на смех подымают,\nНо насмешники должны бы\nЧаще думать об Оссэо!\"\n\nОчарованные гости\nПовесть слушали с восторгом\nИ рассказчика хвалили,\nНо шепталися друг с другом:\n\"Неужель Оссэо – Ягу,\nМы же – тетушки и дяди?\"\n\nПосле снова Чайбайабос\nПел им песнь любви-томленья,\nПел им нежно, сладкозвучно\nИ с задумчивой печалью\nПесню девушки, скорбящей\nОб Алгонкине, о милом.\n\n\"Горе мне, когда о милом,\nАх, о милом я мечтаю,\nВсе о нем томлюсь-тоскую,\nОб Алгонкине, о милом!\n\nАх, когда мы расставались,\nОн на память дал мне вампум,\nБелоснежный дал мне вампум,\nМой возлюбленный, Алгонкин!\n\n\"Я пойду с тобой, – шептал он, –\nАх, в твою страну родную;\nО, позволь мне\", – прошептал он,\nМой возлюбленный, Алгонкин!\n\n\"Далеко, – я отвечала, –\nДалеко, – я прошептала, –\nАх, страна моя родная,\nМой возлюбленный, Алгонкин!\"\n\nОбернувшись, я глядела,\nНа него с тоской глядела,\nИ в мои глядел он очи,\nМой возлюбленный, Алгонкин!\n\nОн один стоял под ивой,\nПод густой плакучей ивой,\nЧто роняла слезы в воду,\nМой возлюбленный, Алгонкин!\n\nГоре мне, когда о милом,\nАх, о милом я мечтаю,\nВсе о нем томлюсь-тоскую,\nОб Алгонкине, о милом!\"\n\nВот как праздновали свадьбу!\nВот как пир увеселяли:\nПо-Пок-Кивис – бурной пляской,\nЯгу – сказкою волшебной,\nЧайбайабос – нежной песней.\nС песней кончился и праздник,\nРазошлись со свадьбы гости\nИ оставили счастливых\nГайавату с Миннегагой\nПод покровом темной ночи.\n\n## БЛАГОСЛОВЕНИЕ ПОЛЕЙ\n\nПой, о песнь о Гайавате,\nПой дни радости и счастья,\nБезмятежные дни мира\nНа земле Оджибуэев!\nПой таинственный Мондамин,\nПой полей благословенье!\n\nПогребен топор кровавый,\nПогребен навеки в землю\nТяжкий, грозный томагаук;\nПозабыты клики битвы, –\nМир настал среди народов.\nМирно мог теперь охотник\nСтроить белую пирогу,\nНа бобров капканы ставить\nИ ловить сетями рыбу;\nМирно женщины трудились:\nГнали сладкий сок из клена,\nДикий рис в лугах сбирали\nИ выделывали кожи.\n\nВкруг счастливого селенья\nЗеленели пышно нивы, –\nВырастал Мондамин стройный\nВ глянцевитых длинных перьях,\nВ золотистых мягких косах.\nЭто женщины весною\nОбрабатывали нивы, –\nХоронили в землю маис\nНа равнинах плодородных;\nЭто женщины под осень\nЖелтый плащ с него срывали,\nОбрывали косы, перья,\nКак учил их Гайавата.\n\nРаз, когда посев был кончен,\nРассудительный и мудрый\nГайавата обратился\nК Миннегаге и сказал ей:\n\"Ты должна сегодня ночью\nДать полям благословенье;\nТы должна волшебным кругом\nОбвести свои посевы,\nЧтоб ничто им не вредило,\nЧтоб никто их не коснулся!\n\nВ час ночной, когда все тихо,\nВ час, когда все тьмой покрыто,\nВ час, когда Дух Сна, Нэпавин,\nЗатворяет все вигвамы,\nИ ничье не слышит ухо,\nИ ничье не видит око, –\nС ложа встань ты осторожно,\nВсе сними с себя одежды,\nОбойди свои посевы,\nОбойди кругом все нивы,\nТолько косами прикрыта,\nТолько тьмой ночной одета.\n\nИ обильней будет жатва;\nОт следов твоих на ниве\nКруг останется волшебный,\nИ тогда ни ржа, ни черви,\nНи стрекозы, Куо-ни-ши,\nНи тарантул, Соббикапш,\nНи кузнечик, Па-пок-кина,\nНи могучий Вэ-мок-квана,\nЦарь всех гусениц мохнатых,\nНикогда не переступят\nКруг священный и волшебный!\"\n\nТак промолвил Гайавата;\nА ворон голодных стая,\nЖадный Кагаги, Царь-Ворон,\nС шайкой черных мародеров\nОтдыхали в ближней роще\nИ смеялись так, что сосны\nСодрогалися от смеха,\nОт зловещего их смеха\nНад словами Гайаваты.\n\"Ах, мудрец, ах, заговорщик!\" –\nГоворили птицы громко.\n\nВот простерлась ночь немая\nНад полями и лесами;\nВот и скорбный Вавонэйса\nВ темноте запел тоскливо,\nПритворил Дух Сна, Нэпавин,\nДвери каждого вигвама,\nИ во мраке Миннегага\nПоднялась безмолвно с ложа;\nВсе сняла она одежды\nИ, окутанная тьмою,\nБез смущенья и без страха\nОбошла свои посевы,\nНачертала по равнине\nКруг волшебный и священный.\n\nТолько Полночь созерцала\nКрасоту ее во мраке;\nТолько смолкший Вавонэйса\nСлышал тихое дыханье,\nТрепет сердца Миннегаги;\nПлотно мантией священной\nНочи мрак ее окутал,\nЧтоб никто не мог хвастливо\nГоворить: \"Ее я видел!\"\n\nНа заре, лишь день забрезжил,\nКагаги, Царь-Ворон, скликал\nШайку черных мародеров –\nВсех дроздов, ворон и соек,\nЧто шумели на деревьях,\nИ бесстрашно устремился\nНа посевы Гайаваты,\nНа зеленую могилу,\nГде покоился Мондамин.\n\n\"Мы Мондамина подымем\nИз его могилы тесной! –\nГоворили мародеры. –\nНам не страшен след священный,\nНам не страшен круг волшебный,\nОбведенный Миннегагой!\"\n\nНо разумный Гайавата\nВсе предвидел, все обдумал:\nСлышал он, как издевались\nНад его словами птицы.\n\"Ко, друзья мои, – сказал он, –\nКо, мой Кагаги, Царь-Ворон!\nТы с своею шайкой долго\nБудешь помнить Гайавату!\"\n\nОн проснулся до рассвета,\nОн для черных мародеров\nВесь посев покрыл сетями,\nСам же лег в сосновой роще,\nСтал в засаде терпеливо\nПоджидать ворон и соек,\nПоджидать дроздов и галок.\n\nВскоре птицами все поле\nЗапестрело и покрылось;\nДикой, шумною ватагой,\nС криком, карканьем нестройным,\nПринялись они за дело;\nНо, при всем своем лукавстве,\nОсторожности и знанье\nРазных хитростей военных,\nНе заметили, что скрыта\nНедалеко их погибель,\nИ нежданно очутились\nВсе в тенетах Гайаваты.\n\nГрозно встал тогда он с места,\nГрозно вышел из засады, –\nИ объял великий ужас\nДаже самых храбрых пленных!\nБез пощады истреблял он\nИх направо и налево,\nИ десятками их трупы\nНа шестах высоких вешал\nВкруг посевов освященных\nВ знак своей кровавой мести!\n\nТолько Кагаги, Царь-Ворон,\nПредводитель мародеров,\nПощажен был Гайаватой\nИ заложником оставлен.\nОн понес его к вигваму\nИ веревкою из вяза,\nБоевой веревкой пленных,\nПривязал его на кровле.\n\n\"Кагаги, тебя, – сказал он, –\nКак зачинщика разбоя,\nПредводителя злодеев,\nОскорбивших Гайавату,\nЯ заложником оставлю:\nТы порукою мне будешь,\nЧто враги мои смирились!\"\n\nИ остался черный пленник\nНад вигвамом Гайаваты;\nЗлобно хмурился он, сидя\nВ блеске утреннего солнца,\nДико каркал он с досады,\nХлопал крыльями большими, –\nТщетно рвался на свободу,\nТщетно звал друзей на помощь.\n\nЛето шло, и Шавондази\nПосылал, вздыхая страстно,\nИз полдневных стран на север\nНегу пламенных лобзаний.\nРос и зрел на солнце маис\nИ во всем великолепье,\nНаконец, предстал на нивах:\nНарядился в кисти, в перья,\nВ разноцветные одежды;\nА блестящие початки\nНалилися сладким соком,\nЗасверкали из подсохших,\nРазорвавшихся покровов.\n\nИ сказала Миннегаге\nПрестарелая Нокомис:\n\"Вот и Месяц Листопада!\nДикий рис в лугах уж собран,\nИ готов к уборке маис;\nВремя нам идти на нивы\nИ с Мондамином бороться –\nСнять с него все перья, кисти,\nСнять наряд зелено-желтый!\"\n\nИ сейчас же Миннегага\nВышла весело из дома\nС престарелою Нокомис,\nИ они созвали женщин,\nМолодежь к себе созвали,\nЧтоб сбирать созревший маис,\nЧтоб лущить его початки.\n\nПод душистой тенью сосен,\nНа траве лесной опушки\nСтарцы, воины сидели\nИ, покуривая трубки,\nВажно, молча любовались\nНа веселую работу\nМолодых людей и женщин,\nВажно слушали; в молчанье\nШумный говор, смех и пенье:\nСловно Опечи на кровле,\nПели девушки на ниве,\nКак сороки стрекотали\nИ смеялись, точно сойки.\n\nЕсли девушке счастливой\nПопадался очень спелый,\nВесь пурпуровый початок,\n\"Нэшка! – все кругом кричали.\nТы счастливица – ты скоро\nЗа красавца замуж выйдешь!\"\n\"Уг!\" – согласно отзывались\nИз-под темных сосен старцы.\n\nЕсли ж кто-нибудь на ниве\nНаходил кривой початок,\nВялый, ржавчиной покрытый,\nВсе смеялись, пели хором,\nШли, хромая и согнувшись,\nТочно дряхлый старикашка,\nШли и громко пели хором:\n\"Вагэмин, степной воришка,\nПэмосэд, ночной грабитель!\"\n\nИ звенело поле смехом;\nА на кровле Гайаваты\nКаркал Кагаги, Царь-Ворон,\nБился в ярости бессильной.\nИ на всех соседних елях\nРаздавались не смолкая,\nКрики черных мародеров.\n\"Уг!\" – с улыбкой отзывались\nИз-под темных сосен старцы.\n\n## ПИСЬМЕНА\n\n\"Посмотри, как быстро в жизни\nВсе забвенье поглощает!\nБлекнут славные преданья,\nБлекнут подвиги героев;\nГибнут знанья и искусство\nМудрых Мидов и Вэбинов,\nГибнут дивные виденья,\nГрезы вещих Джосакидов!\n\nПамять о великих людях\nУмирает вместе с ними;\nМудрость наших дней исчезнет,\nНе достигнет до потомства,\nК поколеньям, что сокрыты\nВ тьме таинственной, великой\nДней безгласных, дней грядущих.\n\nНа гробницах наших предков\nНет ни знаков, ни рисунков.\nКто в могилах, – мы не знаем,\nЗнаем только – наши предки;\nНо какой их род иль племя,\nНо какой их древний тотем –\nБобр, Орел, Медведь, – не знаем;\nЗнаем только: \"это предки\".\n\nПри свиданье – с глазу на глаз\nМы ведем свои беседы;\nНо, расставшись, мы вверяем\nНаши тайны тем, которых\nПосылаем мы друг к другу;\nА посланники нередко\nИскажают наши вести\nИль другим их открывают\".\n\nТак сказал себе однажды\nГайавата, размышляя\nО родном своем народе\nИ бродя в лесу пустынном.\n\nИз мешка он вынул краски,\nВсех цветов он вынул краски\nИ на гладкой на бересте\nМного сделал тайных знаков,\nДивных и фигур и знаков;\nВсе они изображали\nНаши мысли, наши речи.\n\nГитчи Манито могучий\nКак яйцо был нарисован;\nВыдающиеся точки\nНа яйце обозначали\nВсе четыре ветра неба.\n\"Вездесущ Владыка Жизни\" –\nВот что значил этот символ.\n\nГитчи Манито могучий,\nВластелин всех Духов Злобы,\nБыл представлен на рисунке,\nКак великий змей, Кинэбик.\n\"Пресмыкается Дух Злобы,\nНо лукав и изворотлив\" –\nВот что значит этот символ.\n\nБелый круг был знаком жизни,\nЧерный круг был знаком смерти;\nДальше шли изображенья\nНеба, звезд, луны и солнца,\nВод, лесов, и горных высей,\nИ всего, что населяет\nЗемлю вместе с человеком.\n\nДля земли нарисовал он\nКраской линию прямую,\nДля небес – дугу над нею,\nДля восхода – точку слева,\nДля заката – точку справа,\nА для полдня – на вершине.\nВсе пространство под дугою\nБелый день обозначало,\nЗвезды в центре – время ночи,\nА волнистые полоски –\nТучи, дождь и непогоду.\n\nСлед, направленный к вигваму,\nБыл эмблемой приглашенья,\nЗнаком дружеского пира;\nОкровавленные руки,\nГрозно поднятые кверху, –\nЗнаком гнева и угрозы.\n\nКончив труд свой, Гайавата\nПоказал его народу,\nРазъяснил его значенье\nИ промолвил: \"Посмотрите!\nНа могилах ваших предков\nНет ни символов, ни знаков.\nТак пойдите, нарисуйте\nКаждый – свой домашний символ,\nДревний прадедовский тотем,\nЧтоб грядущим поколеньям\nМожно было различать их\".\n\nИ на столбиках могильных\nВсе тогда нарисовали\nКаждый – свой фамильный тотем,\nКаждый – свой домашний символ:\nЖуравля, Бобра, Медведя,\nЧерепаху иль Оленя.\nЭто было указаньем,\nЧто под столбиком могильным\nПогребен начальник рода.\n\nА пророки, Джосакиды,\nЗаклинатели, Вэбины,\nИ врачи недугов, Миды,\nНачертали на бересте\nИ на коже много страшных,\nМного ярких, разноцветных\nИ таинственных рисунков\nДля своих волшебных гимнов:\nКаждый был с глубоким смыслом,\nКаждый символом был песни.\n\nВот Великий Дух, Создатель,\nОзаряет светом небо;\nВот Великий Змей, Кинэбик,\nПриподняв кровавый гребень,\nИзвиваясь, смотрит в небо;\nВот журавль, орел и филин\nРядом с вещим пеликаном;\nВот идущие по небу\nОбезглавленные люди\nИ пронзенные стрелами\nТрупы воинов могучих;\nВот поднявшиеся грозно\nРуки смерти в пятнах крови,\nИ могилы, и герои,\nЗахватившие в объятья\nНебеса и землю разом!\n\nТаковы рисунки были\nНа коре и ланьей коже;\nПесни битвы и охоты,\nПесни Мидов и Вэбинов –\nВсе имело свой рисунок!\nКаждый был с глубоким смыслом,\nКаждый символом был песни.\n\nПеснь любви, которой чары\nВсех врачебных средств сильнее,\nИ сильнее заклинаний,\nИ опасней всякой битвы,\nНе была забыта тоже.\nВот как в символах и знаках\nПеснь любви изображалась:\n\nНарисован очень ярко\nЧеловек багряной краской –\nМузыкант, любовник пылкий.\nСмысл таков: \"Я обладаю\nДивной властью надо всеми!\"\n\nДальше – он поет, играя\nНа волшебном барабане,\nЧто должно сказать: \"Внемли мне!\nЭто мой ты слышишь голос!\"\n\nДальше – эта же фигура,\nНо под кровлею вигвама.\nСмысл таков: \"Я буду с милой.\nНет преград для пылкой страсти!\"\n\nДальше – женщина с мужчиной,\nСтоя рядом, крепко сжали\nРуки с нежностью друг другу.\n\"Все твое я вижу сердце\nИ румянец твой стыдливый!\" –\nВот что значил символ этот.\n\nДальше – девушка средь моря,\nНа клочке земли, средь моря;\nПесня этого рисунка\nТакова: \"Пусть ты далеко!\nПусть нас море разделяет!\nНо любви моей и страсти\nНад тобой всесильны чары!\"\n\nДальше – юноша влюбленный\nК спящей девушке склонился\nИ, склонившись, тихо шепчет,\nГоворит: \"Хоть ты далеко,\nВ царстве Сна, в стране Молчанья,\nНо любви ты слышишь голос!\"\n\nА последняя фигура –\nСердце в самой середине\nЗаколдованного круга.\n\"Вся душа твоя и сердце\nПредо мной теперь открыты!\" –\nВот что значил символ этот.\n\nТак, в своих заботах мудрых\nО народе, Гайавата\nНаучил его искусству\nИ письма и рисованья\nНа бересте глянцевитой,\nНа оленьей белой коже\nИ на столбиках могильных.\n\n## ПЛАЧ ГАЙАВАТЫ\n\nВидя мудрость Гайаваты,\nВидя, как он неизменно\nС Чайбайабосом был дружен,\nЗлые духи устрашились\nИх стремлений благородных\nИ, собравшись, заключили\nПротив них союз коварный.\n\nОсторожный Гайавата\nГоворил нередко другу:\n\"Брат мой, будь всегда со мною!\nДухов Злых остерегайся!\"\nНо беспечный Чайбайабос\nТолько встряхивал кудрями,\nТолько нежно улыбался.\n\"О, не бойся, брат мой милый:\nНадо мной бессильны Духи!\" –\nОтвечал он Гайавате.\n\nРаз, когда зима покрыла\nСиним льдом Большое Море\nИ метель, кружась, шипела\nВ почерневших листьях дуба,\nОсыпала снегом ели,\nИ в снегу они стояли,\nТочно белые вигвамы, –\nВзявши лук, надевши лыжи,\nНе внимая просьбам брата,\nНе страшась коварных Духов,\nСмело вышел Чайбайабос\nНа охоту за оленем.\n\nКак стрела, олень рогатый\nПо Большому Морю мчался;\nС ветром, снегом, словно буря,\nОн преследовал оленя,\nПозабыв в пылу охоты\nВсе советы Гайаваты.\n\nА в воде сидели Духи,\nСтерегли его в засаде,\nПодломили лед коварный,\nУвлекли певца в пучину,\nПогребли в песках подводных.\nЭнктаги, владыка моря,\nВероломный бог Дакотов,\nУтопил его в студеной,\nЗыбкой бездне Гитчи-Гюми.\n\nИ с прибрежья Гайавата\nИспустил такой ужасный\nКрик отчаянья, что волки\nНа лугах завыли в страхе,\nВстрепенулися бизоны,\nА в горах раскаты грома\nЭхом грянули: \"Бэм-Вава!\"\n\nЧерной краской лоб покрыл он,\nПлащ на голову накинул\nИ в вигваме, полный скорби,\nСемь недель сидел и плакал,\nОднозвучно повторяя:\n\"Он погиб, он умер, нежный,\nСладкогласный Чайбайабос!\nОн покинул нас навеки,\nОн ушел в страну, где льются\nНеземные песнопенья!\nО мой брат! О Чайбайабос!\"\n\nИ задумчивые пихты\nТихо веяли своими\nОпахалами из хвои,\nИз зеленой, темной хвои,\nНад печальным Гайаватой;\nИ вздыхали и скорбели,\nУтешая Гайавату.\n\nИ весна пришла, и рощи\nДолго-долго поджидали,\nНе придет ли Чайбайабос?\nИ вздыхал тростник в долине,\nИ вздыхал с ним Сибовиша.\n\nНа деревьях пел Овейса,\nПел Овейса синеперый:\n\"Чайбайабос! Чайбайабос!\nОн покинул нас навеки!\"\n\nОпечи пел на вигваме,\nОпечи пел красногрудый:\n\"Чайбайабос! Чайбайабос!\nОн покинул нас навеки!\"\n\nА в лесу, во мраке ночи,\nРаздавался заунывный,\nСкорбный голос Вавонэйсы:\n\"Чайбайабос! Чайбайабос!\nОн покинул нас навеки,\nСладкогласный Чайбайабос!\"\n\nСобрались тогда все Миды,\nДжосакиды и Вэбины,\nИ, построив в чаще леса,\nБлиз вигвама Гайаваты,\nСвой приют – Вигвам Священный,\nВажно, медленно и молча\nВсе пошли за Гайаватой,\nВзяв с собой мешки и сумки, –\nКожи выдр, бобров и рысей,\nГде хранились корни, травы,\nИсцелявшие недуги.\n\nУслыхав их приближенье,\nПерестал взывать он к другу,\nПерестал стенать и плакать,\nНе промолвил им ни слова,\nТолько плащ с лица откинул,\nСмыл с лица печали краску,\nСмыл в молчании глубоком\nИ к Священному Вигваму,\nКак во сне, пошел за ними.\n\nТам его поили зельем,\nНаколдованным настоем\nИз корней и трав целебных:\nНама-Вэск – зеленой мяты\nИ Вэбино-Вэск – сурепки,\nТам над ним забили в бубны\nИ запели заклинанья,\nГимн таинственный запели:\n\n\"Вот я сам, я сам с тобою,\nЯ, Седой Орел могучий!\nСобирайтесь ж внимайте,\nБелоперые вороны!\nГулкий гром мне помогает,\nДух незримый помогает,\nСлышу всюду их призывы,\nГолоса их слышу в небе!\nБрат мой! Встань, исполнись силы,\nИсцелись, о Гайавата!\"\n\n\"Ги-о-га!\"- весь хор ответил,\n\"Вэ\"-га-вэ!\" – весь хор волшебный.\n\n\"Все друзья мои – все змеи!\nСлушай – кожей соколиной\nЯ тряхну над головою!\nМанг, нырок, тебя убью я,\nПрострелю стрелою сердце!\nБрат мой! Встань, исполнись силы,\nИсцелись, о Гайавата!\"\n\n\"Ги-о-га!\" – весь хор ответил,\n\"Вэ-га-вэ!\"\" – весь хор волшебный.\n\n\"Вот я, вот пророк великий!\nГоворю – и сею ужас,\nГоворю – и весь трепещет\nМой вигвам, Вигвам Священный!\nА иду – свод неба гнется,\nСодрогаясь подо мною!\nБрат мой! Встань, исполнись силы,\nГовори, о Гайавата!\"\n\n\"Ги-о-га!\" – весь хор ответил,\n\"Вэ-га-вэ!\" – весь хор волшебный.\n\nИ, мешками потрясая,\nТанцевали танец Мидов\nВкруг больного Гайаваты, –\nИ вскочил он, встрепенулся,\nИсцелился от недуга,\nОт безумья лютой скорби!\nКак уходит лед весною,\nМиновали дни печали,\nКак уходят с неба тучи;\nДумы черные сокрылись.\n\nПосле к другу Гайаваты,\nК Чайбайабосу взывали,\nЧтоб восстал он из могилы,\nИз песков Большого Моря,\nИ настолько властны были\nЗаклинанья и призывы,\nЧто услышал Чайбайабос\nИх в пучине Гитчи-Гюми,\nИз песков он встал, внимая\nЗвукам бубнов, пенью гимнов,\nИ пришел к дверям вигвама,\nПовинуясь заклинаньям.\n\nТам ему, в дверную щелку,\nДали уголь раскаленный,\nНарекли его владыкой\nВ царстве духов, в царстве мертвых\nИ, прощаясь, приказали\nРазводить костры для мертвых,\nДля печальных их ночлегов\nНа пути в Страну Понима.\n\nИз родимого селенья,\nОт родных и близких сердцу,\nПо зеленым чащам леса,\nКак дымок, как тень, безмолвно\nУдалился Чайбайабос.\nГде касался он деревьев –\nНе качалися деревья,\nГде ступал – трава не мялась,\nНе шумела под ногами.\n\nТак четыре дня и ночи\nШел он медленной стопою\nПо дороге всех усопших;\nЗемляникою усопших\nНа пути своем питался,\nПереправился на дубе\n\nЧрез печальную их реку,\nПо Серебряным Озерам\nПлыл на Каменной Пироге,\nИ в Селения Блаженных,\nВ царство духов, в царство теней,\nПринесло его теченье.\n\nНа пути он много видел\nБледных духов, нагруженных,\nИстомленных тяжкой ношей:\nИ одеждой, и оружьем,\nИ горшками с разной пищей,\nЧто друзья им надавали\nНа дорогу в край Понима.\n\nГорько жаловались духи:\n\"Ах, зачем на нас живые\nВозлагают бремя это!\nЛучше б мы пошли нагими,\nЛучше б голод мы терпели,\nЧем нести такое бремя! –\nИстомил нас путь далекий!\"\n\nГайавата же надолго\nСвой родной вигвам оставил,\nНа Восток пошел, на Запад,\nПоучал употребленью\nТрав целебных и волшебных.\nТак священное искусство\nВрачевания недугов\nВ первый раз познали люди.\n\n## ПО-ПОК-КИВИС\n\nСтану петь, как По-Пок-Кивис,\nКак красавец Йенадиззи\nВзбудоражил всю деревню\nДерзкой удалью своею;\nКак, спасаясь только чудом,\nОн бежал от Гайаваты\nИ какой конец печальный\nБыл чудесным приключеньям.\n\nНа прибрежье Гитчи-Гюми,\nСветлых вод Большого Моря,\nНа песчаном Нэго-Воджу\nЖил красавец По-Пок-Кивис.\nЭто он во время свадьбы\nГайаваты с Миннегагой\nТак безумно и разгульно\nТанцевал под звуки флейты,\nЭто он в безумном танце\nНакидал песок холмами\nНа прибрежье Гитчи-Гюми.\n\nЗаскучавши от безделья,\nВышел раз он из вигвама\nИ направился поспешно\nПрямо к Ягу, где сбиралась\nСлушать сказки и преданья\nМолодежь со всей деревни.\n\nСтарый Ягу в это время\nЗабавлял гостей рассказом\nОб Оджиге, о кунице:\nКак она пробила небо,\nКак вскарабкалась на небо,\nЛето выпустила с неба;\nКак сначала подвиг этот\nСовершить пыталась выдра,\nКак барсук с бобром и рысью\nНа вершины гор взбирались,\nБились в небо головами,\nБились лапами, но небо\nТолько трескалось над ними;\nКак отважилась на подвиг,\nНаконец, и росомаха.\n\n\"Подскочила росомаха, –\nГоворил гостям рассказчик, –\nПодскочила – и над нею\nТак и вздулся свод небесный,\nСловно лед в реке весною!\nПодскочила снова – небо\nГулко треснуло над нею,\nСловно льдина в половодье!\nПодскочила напоследок –\nНебо вдребезги разбила,\nСкрылась в небе, а за нею\nИ Оджиг в одно мгновенье\nОчутилася на небе!\"\n\n\"Слушай! – крикнул По-Пок-Кивис,\nПоявляясь на пороге. –\nНадоели эти сказки!\nНадоели хуже мудрых\nПоучений Гайаваты!\nМы отыщем для забавы\nКое-что получше сказок\".\n\nТут, торжественно раскрывши\nСвой кошель из волчьей кожи,\nПо-Пок-Кивис вынул чашу\nИ фигуры Погасэна:\nТомагаук, Поггэвогон,\nРыбку маленькую, Киго,\nПару змей и пару пешек,\nТри утенка и четыре\nМедных диска, Озавабик.\nВсе фигуры, кроме дисков,\nТемных сверху, светлых снизу,\nБыли сделаны из кости\nИ покрыты яркой краской, –\nКрасной сверху, белой снизу.\n\nПоложив фигуры в чашу,\nОн встряхнул, перемешал их,\nКинул наземь пред собою\nИ выкрикивал, что вышло:\n\"Красным кверху пали кости,\nА змея, Кинэбик, стала\nНа блестящем медном диске;\nСчетом сто и тридцать восемь!\"\n\nИ опять смешал фигуры,\nПоложил опять их в чашу,\nКинул наземь пред собою\nИ выкрикивал, что вышло:\n\"Белым кверху пали змеи,\nБелым кверху пали пешки,\nКрасным – прочие фигуры;\nПятьдесят и восемь счетом!\"\n\nТак учил их По-Пок-Кивис,\nТак, играя для примера,\nОн метал и объяснял им\nВсе приемы Погасэна.\nДвадцать глаз за ним следили,\nРазгораясь любопытством.\n\n\"Много игр, – промолвил Ягу, –\nМного игр, опасных, трудных,\nВ разных странах, в разных землях\nНа своем веку я видел.\nКто играет с старым Ягу,\nДолжен быть на редкость ловок!\nНе хвалися, По-Пок-Кивис!\nБудешь ты сейчас обыгран,\nЖестоко наказан мною!\"\n\nНачалась игра, и дико\nУвлеклись игрою гости!\nНа одежду, на оружье,\nДо полночи, до рассвета,\nСтарики и молодые –\nВсе играли, все метали,\nИ лукавый По-Пок-Кивис\nОбыграл их без пощады!\nВзял все лучшие одежды,\nВзял оружье боевое,\nПояса и ожерелья,\nПерья, трубки и кисеты!\nДвадцать глаз пред ним сверкали,\nКак глаза волков голодных.\n\nНапоследок он промолвил:\n\"Я в товарище нуждаюсь:\nВ путешествиях и дома\nЯ всегда один, и нужен\nМне помощник, Мэшинова,\nКто б носил за мною трубку.\nВесь мой выигрыш богатый –\nВсе меха и украшенья,\nВсе оружие и перья –\nВсе в один я кон поставлю\nВот на этого красавца!\"\nТо был юноша высокий\nПо шестнадцатому году,\nСирота, племянник Ягу.\n\nКак огонь сверкает в трубке,\nПод седой золой краснея,\nЗасверкали взоры Ягу\nПод нависшими бровями.\n\"Уг!\" – ответил он свирепо.\n\"Уг!\" – ответили и гости.\n\nИ, костлявыми руками\nСтиснув чашу роковую,\nЯгу с яростью подбросил\nИ рассыпал вкруг фигуры.\n\nКрасным кверху пали пешки,\nКрасным кверху пали змеи,\nКрасным кверху и утята,\nОзавабики – все черным,\nБелым только рыбка, Киго;\nТолько пять всего по счету!\n\nУлыбаясь, По-Пок-Кивис\nПоложил фигуры в чашу,\nЛовко вскинул их на воздух\nИ рассыпал пред собою:\nКрасной, белой, черной краской\nНа земле они блестели,\nА меж ними встала пешка,\nВстал Инайнивэг, подобно\nПо-Пок-Кивису красавцу,\nГоворившему с улыбкой:\n\"Пять десятков! Все за мною!\"\n\nДвадцать глаз горели злобой,\nКак глаза волков голодных,\nВ тот момент, как По-Пок-Кивис\nВстал и вышел из вигвама,\nА за ним племянник Ягу,\nСтройный юноша высокий,\nУносил оленьи кожи,\nГорностаевые шубы,\nПояса и ожерелья,\nПерья, трубки и оружье!\n\n\"Отнеси мою добычу\nВ мой вигвам на Нэго-Воджу!\" –\nВластно молвил По-Пок-Кивис,\nПышным веером играя.\n\nОт игры и от куренья\nУ него горели веки,\nИ отрадно грудь дышала\nЛетней утренней прохладой.\nВ рощах звонко пели птицы,\nПо лугам ручьи шумели,\nА в груди у Йенадиззи\nПело сердце от восторга,\nПело весело, как птица,\nБилось гордо, как источник.\nГордо шел он по деревне\nВ сером сумраке рассвета,\nПышным веером играя,\nИ прошел; по всей деревне\nДо последнего вигвама,\nДо жилища Гайаваты.\n\nТишина была в вигваме.\nНа порог никто не вышел\nК По-Пок-Кивису с приветом;\nТолько птицы у порога\nПели, прыгали, порхали,\nТам и сям сбирая зерна;\nТолько Кагаги с вигвама\nВстретил гостя хриплым криком,\nС криком крыльями захлопал,\nВзором огненным сверкая.\n\n\"Все ушли! Жилище пусто! –\nТак промолвил По-Пок-Кивис,\nЗамышляя злую шутку. –\nНет ни глупой Миннегаги,\nНи хозяина, ни бабки;\nТут теперь что хочешь делай!\"\n\nСтиснув ворона за горло,\nОн вертел им, как трещоткой,\nКак мешком с травой целебной,\nПридушил его и бросил,\nЧтоб висел он над вигвамом,\nНа позор его владельцу,\nНа позор для Гайаваты.\n\nА потом вошел в жилище,\nРаскидал кругом порога\nВсю хозяйственную утварь,\nРаскидал куда попало\nВсе котлы, горшки и миски,\nМех бобров и горностаев,\nШкуры буйволов и рысей,\nНа позор Нокомис старой,\nНа позор для Миннегаги.\n\nБеззаботно напевая\nИ посвистывая белкам,\nШел он по лесу, а белки\nГрызли желуди на ветках,\nШелухой в него кидали;\nБеззаботно пел он птицам,\nИ за темною листвою\nТак же весело и звонко\nОтвечали пеньем птицы.\n\nСо скалистого прибрежья\nОн смотрел на Гитчи-Гюми,\nЛег на самом видном месте\nИ с злорадством дожидался\nВозвращенья Гайаваты.\n\nНа спине, раскинув руки,\nОн дремал в полдневном зное.\nДалеко под ним плескались,\nОмывали берег волны,\nВысоко над ним сияло\nГолубою бездной небо,\nА кругом носились птицы,\nСтаи птиц носились с криком\nИ почти что задевали\nПо-Пок-Кивиса крылами.\nОн убил их много-много,\nОн десятками швырял их\nСо скалистого прибрежья\nПрямо в волны Гитчи-Гюми.\nИ Кайошк, морская чайка,\nНаконец вскричала громко:\n\"Это дерзкий По-Пок-Кивис!\nЭто он нас избивает!\nГде же брат наш, Гайавата?\nИзвестите Гайавату!\"\n\n## ПОГОНЯ ЗА ПО-ПОК-КИВИСОМ\n\nГневом вспыхнул Гайавата,\nВозвратившись на деревню,\nУвидав народ в смятенье,\nУслыхавши, что наделал\nДерзкий, хитрый По-Пок-Кивис.\n\nЗадыхался он от гнева;\nЗлобно стискивая зубы,\nОн шептал врагу проклятья,\nБормотал, гудел, как шершень.\n\"Я убью его, – сказал он, –\nЯ убью, найду злодея!\nКак бы ни был путь мой долог,\nКак бы ни был путь мой труден,\nГнев мой все преодолеет,\nМесть моя врага настигнет!\"\n\nТотчас кликнул он соседей\nИ поспешно устремился\nПо следам его в погоню, –\nПо лесам, где проходил он\nНа прибрежье Гитчи-Гюми;\nНо никто врага не встретил:\nОтыскали только место\nНа траве, в кустах черники,\nГде лежал он, отдыхая,\nИ примял цветы и травы.\n\nВдруг на Мускодэ зеленой,\nНа долине под горами,\nПоказался По-Пок-Кивис:\nСделав дерзкий знак рукою,\nНа бегу он обернулся,\nИ с горы, ему вдогонку,\nГромко крикнул Гайавата:\n\"Как бы ни был путь мой долог,\nКак бы ни был путь мой труден,\nГнев мой все преодолеет,\nМесть моя тебя настигнет!\"\n\nЧерез скалы, через реки,\nПо кустарникам и чащам\nМчался хитрый По-Пок-Кивис,\nПрыгал, словно антилопа.\nНаконец остановился\nНад прудом в лесной долине,\nНа плотине, возведенной\nОсторожными бобрами,\nНад разлившимся потоком,\nНад затоном полусонным,\nГде в воде росли деревья,\nГде кувшинчики желтели,\nГде камыш шептал, качаясь.\n\nНад затоном По-Пок-Кивис\nСтал на гать из пней и сучьев;\nСквозь нее вода сочилась,\nА по ней ручьи бежали;\nИ со дна пруда к плотине\nВыплыл бобр и стал большими,\nУдивленными глазами\nИз воды смотреть на гостя.\n\nНад затоном По-Пок-Кивис\nПред бобром стоял в раздумье,\nПо ногам его струились\nРучейки сребристой влагой,\nИ с бобром заговорил он,\nТак сказал ему с улыбкой:\n\"О мой друг Амик! Позволь мне\nОтдохнуть в твоем вигваме,\nОтдохнуть в воде прохладной, –\nПреврати меня в Амика!\"\n\nОсторожно бобр ответил,\nПомолчал и так ответил:\n\"Дай я с прочими бобрами\nПосоветуюсь сначала\".\nИ, ответив, опустился,\nКак тяжелый камень, в воду,\nСкрылся в чаще темно-бурых\nТростников и листьев лилий.\n\nНад затоном По-Пок-Кивис\nЖдал бобра на зыбкой гати;\nРучейки с невнятным плеском\nПо ногам его бежали,\nСеребристыми струями\nС гати падали на камни\nИ спокойно разливались\nМеж камнями по долине;\nА кругом листвой зеленой\nЛес шумел, качались ветви,\nИ сквозь ветви свет и тени,\nПо земле скользя, играли.\n\nНе спеша, поодиночке\nСобрались бобры к плотине;\nОсторожно показалась\nГолова, потом другая,\nНаконец весь пруд широкий\nРыльца черные покрыли,\nЛоснясь в ярком блеске солнца.\n\nИ к бобрам с улыбкой хитрой\nОбратился По-Пок-Кивис:\n\"О друзья мои! Покойно,\nХорошо у вас в вигвамах!\nВсе вы опытны и мудры,\nВсе на выдумки искусны,\nПревратите же скорее\nИ меня в бобра, Амика!\"\n\n\"Хорошо! – Амик ответил,\nЦарь бобров, Амик, ответил.\nОпускайся с нами в воду,\nОпускайся в пруд с бобрами!\"\n\nМолча в тихий пруд с бобрами\nОпустился По-Пок-Кивис.\nЧерной, гладкой и блестящей\nСтала вся его одежда,\nА хвосты лисиц на пятках\nВ толстый черный хвост слилися,\nИ бобром стал По-Пок-Кивис.\n\n\"О друзья мои, – сказал он, –\nЯ хочу быть выше, больше,\nБольше всех бобров на свете\".\n\"Хорошо, – Амик ответил, –\nВот когда придем в жилище,\nВ наш вигвам на дне потока,\nВ десять раз ты станешь больше\".\n\nТак под темною водою\nШел с бобрами По-Пок-Кивис,\nПод водою, где лежали\nВетви, пни и груды корма,\nИ пришел с бобрами к арке,\nЧто вела в вигвам обширный.\n\nТам опять он превратился,\nВ десять раз стал выше, больше,\nИ бобры ему сказали:\n\"Будь у нас вождем отныне,\nБудь над нами властелином\".\n\nНо недолго По-Пок-Кивис\nМог почетом наслаждаться:\nБобр, поставленный на страже\nВ чаще шпажников и лилий,\nВдруг воскликнул: \"Гайавата!\nГайавата на плотине!\"\n\nВслед за этим раздалися\nНа плотине крики, говор,\nТреск валежника и топот,\nА вода заволновалась,\nСтала падать, понижаться,\nИ бобры поняли в страхе,\nЧто плотина прорвалася.\n\nС треском рухнула и крыша\nИх просторного вигвама;\nВ щели крыши засверкало\nСолнце яркими лучами,\nИ бобры поспешно скрылись\nПод водой, где было глубже;\nНо могучий По-Пок-Кивис\nНе пролез за ними в двери:\nОн от гордости и пищи,\nКак пузырь, распух, раздулся.\n\nВ щели крыши Гайавата\nНа него смотрел и громко\nВосклицал: \"О По-Пок-Кпвис!\nТщетны все твои уловки,\nБесполезны превращенья, –\nНе спасешься, По-Пок-Кивис!\"\n\nБез пощады колотили\nПо-Пок-Кивиса дубины,\nМолотили, словно маис,\nНа куски разбили череп.\nШесть охотников высоких\nПоложили на носилки,\nПонесли его в деревню;\nНо не умер По-Пок-Кивис,\nДжиби, дух его, не умер.\n\nОн барахтался, метался,\nИзгибаясь и качаясь,\nКак дверные занавески\nИзгибаются, качаясь,\nЕсли ветер дует в двери,\nИ опять собрался с силой,\nПринял образ человека,\nВстал и в бегство устремился\nПо-Пок-Кивисом лукавым.\n\nНо от взоров Гайаваты\nНе успел в лесу он скрыться;\nВ голубой и мягкий сумрак\nПод ветвями дальних сосен,\nК светлой просеке за ними\nВихрем мчался По-Пок-Кивис,\nНагибая ветви с шумом,\nНо сквозь шум ветвей он слышал,\nЧто его, как бурный ливень,\nНастигает Гайавата.\n\nЗадыхаясь, По-Пок-Кивис,\nНаконец, остановился\nПеред озером широким,\nПо которому средь лилий,\nВ тростниках, меж островами,\nТихо плавали казарки,\nТо скрываясь в тень деревьев,\nТо сверкая в блеске солнца,\nПодымая кверху клювы,\nГлубоко ныряя в воду.\n\n\"Пишнэкэ! – воскликнул громко\nПо-Пок-Кивис. – Превратите\nПоскорей меня в казарку,\nТолько в самую большую, –\nВ десять раз сильней и больше,\nЧем другие все казарки!\"\n\nНо едва они успели\nПревратить его в казарку –\nВ исполинскую казарку\nС круглой лоснящейся грудью,\nС парой темных мощных крыльев\nИ с большим широким клювом, –\nКак из леса с громким криком\nСтал пред ними Гайавата!\n\nС громким криком поднялися\nИ казарки над водою,\nПоднялися шумной стаей\nИз озерных трав и лилий\nИ сказали: \"По-Пок-Кивис!\nБудь теперь поосторожней –\nБерегись смотреть на землю,\nЧтобы не было несчастья,\nЧтоб беды не приключилось!\"\n\nСмело путь они держали,\nПуть на дальний, дикий север,\nПролетали то в тумане,\nТо в сиянье ярком солнца,\nНочевали и кормились\nВ камышах болот пустынных\nИ с зарей пустились дальше.\nПлавно мчал их южный ветер,\nДул свежо и сильно в крылья.\n\nВдруг донесся к ним неясный,\nОтдаленный шум и говор,\nДонеслись людские речи\nИз селения под ними:\nТо народ с земли дивился\nНа невиданные крылья\nПо-Пок-Кивиса-казарки, –\nЭти крылья были шире,\nЧем дверные занавески.\n\nПо-Пок-Кивис слышал крики,\nСлышал голос Гайаваты,\nСлышал громкий голос Ягу,\nПозабыл совет казарок,\nС высоты взглянул на землю –\nИ в одно мгновенье ветер\nПодхватил его, смял крылья\nИ понес, вертя, на землю.\n\nТщетно справиться хотел он,\nТщетно думал удержаться!\nВихрем падая на землю,\nОн порой то землю видел,\nТо казарок в синем небе,\nВидел, что земля все ближе,\nА простор небес – все дальше,\nСлышал громкий смех и говор,\nСлышал крики все яснее,\nПотерял из глаз казарок,\nУвидал внизу вигвамы\nИ с размаху пал на землю, –\nС тяжким стуком средь народа\nПала мертвая казарка!\n\nНо его лукавый Джиби,\nДух его, в одно мгновенье\nПринял образ человека,\nПо-Пок-Кивиса красавца,\nИ опять пустился в бегство,\nИ опять за ним в погоню\nУстремился Гайавата,\nВосклицая: \"Как бы ни был\nПуть мой долог и опасен,\nГнев мой все преодолеет,\nМесть моя тебя настигнет!\"\n\nВ двух шагах был По-Пок-Кивис,\nВ двух шагах от Гайаваты,\nНо мгновенно закружился,\nПоднял вихрем пыль и листья\nИ исчез в дупле дубовом,\nПерекинулся змеею,\nПроскользнул змеей под корни.\n\nБыстро правою рукою\nИскрошил весь дуб на щепки\nГайавата, – но напрасно!\nВновь лукавый По-Пок-Кивис\nПринял образ человека\nИ помчался в бурном вихре\nК Живописным Скалам красным,\nЧто с прибрежья озирают\nВсю страну и Гитчи-Гюми.\n\nИ Владыка Гор могучий,\nГорный Манито могучий\nРаспахнул пред ним ущелье,\nРаспахнул широко пропасть,\nСкрыл его от Гайаваты\nВ мрачном каменном жилище,\nВвел его с радушной лаской\nВ тьму своих пещер угрюмых.\n\nА снаружи Гайавата,\nПред закрытым входом стоя,\nРукавицей, Минджикэвон,\nПробивал в горе пещеры\nИ кричал в великом гневе:\n\"Отопри! Я Гайавата!\"\nНо Владыка Гор не отпер,\nНе ответил Гайавате\nИз своих пещер безмолвных,\nИз скалистой мрачной бездны.\n\nИ простер он руки к небу,\nПризывая Эннэмики\nИ Вэвэссимо на помощь,\nИ пришли они во мраке,\nС ночью, с бурей, с ураганом,\nПронеслись по Гитчи-Гюми\nС отдаленных Гор Громовых,\nИ услышал По-Пок-Кивис\nТяжкий грохот Эннэмики,\nУвидал он блеск огнистый\nГлаз Вэвэссимо и в страхе\nЗадрожал и притаился.\n\nТяжкой палицей своею\nСкалы молния разбила\nНад преддверием пещеры,\nГрянул гром в ее средину,\nГоворя: \"Где По-Пок-Кивис?\" –\nИ рассыпались утесы,\nИ среди развалин мертвым\nПал лукавый По-Пок-Кивис,\nПал красавец Йенадиззи.\n\nБлагородный Гайавата\nВынул дух его из тела\nИ сказал: \"О По-Пок-Кивис!\nНикогда уж ты не примешь\nСнова образ человека,\nНикогда не будешь больше\nТанцевать с беспечным смехом,\nНо высоко в синем небе\nБудешь ты парить и плавать,\nБудешь ты Киню отныне –\nБоевым Орлом могучим!\"\n\nИ живут с тех пор в народе\nПесни, сказки и преданья\nО красавце Йенадиззи;\nИ зимой, когда в деревне\nВихри снежные гуляют,\nА в трубе вигвама свищет,\nЗавывает буйный ветер, –\n\"Это хитрый По-Пок-Кивис\nВ пляске бешеной несется!\" –\nГоворят друг другу люди.\n\n## СМЕРТЬ КВАЗИНДА\n\nДалеко прошел по свету\nСлух о Квазинде могучем:\nОн соперников не ведал,\nОн себе не ведал равных.\nИ завистливое племя\nЗлобных Гномов и Пигмеев,\nЗлобных духов Пок-Уэджис,\nПогубить его решило.\n\n\"Если этот дерзкий Квазинд,\nНенавистный всем нам Квазинд,\nПоживет еще на свете,\nВсе губя, уничтожая,\nУдивляя все народы\nДивной силою своею, –\nЧто же будет с Пок-Уэджис? ~\nГоворили Пок-Уэджис. –\nОн растопчет нас, раздавит,\nОн подводным злобным духам\nВсех нас кинет на съеденье!\"\n\nТак, пылая лютой злобой,\nСовещались Пок-Уэджис\nИ убить его решили,\nДа, убить его, – избавить\nМир от Квазинда навеки!\n\nСила Квазинда и слабость\nТолько в темени таилась:\nТолько в темя можно было\nНасмерть Квазинда поранить,\nНо и то одним оружьем –\nГолубой еловой шишкой.\nРоковая тайна эта\nНе была известна смертным,\nНо коварные Пигмеи,\nПок-Уэджис, знали тайну,\nЗнали, как врага осилить.\n\nИ они набрали шишек,\nГолубых еловых шишек\nПо лесам над Таквамино,\nОтнесли их и сложили\nНа ее высокий берег,\nТам, где красные утесы\nНависают над водою.\nСами спрятались и стали\nПоджидать врага в засаде.\n\nБыло это в полдень летом;\nТих был сонный знойный воздух,\nНеподвижно спали тени,\nВ полусне река струилась;\nПо реке, блестя на солнце,\nНасекомые скользили,\nВ знойном воздухе далеко\nРаздавалось их жужжанье,\nИх напевы боевые.\n\nПо реке плыл мощный Квазинд,\nПо теченью плыл лениво,\nПо дремотной Таквамино\nПлыл в березовой пироге,\nИстомленный тяжким зноем,\nУсыпленный тишиною.\n\nПо ветвям, к реке склоненным,\nПо кудрям берез плакучих,\nОсторожно опустился\nНа него Дух Сна, Нэпавин;\nВ сонме спутников незримых,\nВо главе воздушной рати,\nПо ветвям сошел Нэпавин,\nБирюзовой Дэш-кво-ни-ши,\nСтрекозою, стал он тихо\nНад пловцом усталым реять.\n\nКвазинд слышал чей-то шепот,\nСмутный, словно вздохи сосен,\nСловно дальний ропот моря,\nСловно дальний шум прибоя,\nИ почувствовал удары\nТомагауков воздушных,\nПоражавших прямо в темя,\nУправляемых несметной\nРатью Духов Сна незримых.\n\nИ от первого удара\nОбняла его дремота,\nОт второго – он бессильно\nОпустил весло в пирогу,\nПосле третьего – окрестность\nПеред ним покрылась тьмою:\nКрепким сном забылся Квазинд.\n\nТак и плыл он по теченью, –\nКак слепой, сидел в пироге,\nСонный плыл по Таквамино,\nПод прибрежными лесами,\nМимо трепетных березок,\nМимо вражеской засады,\nМимо лагеря Пигмеев.\n\nГрадом сыпалися шишки,\nГолубые шишки елей\nВ темя Квазинда с прибрежья.\n\"Смерть врагу!\" – раздался громкий\nБоевой крик Пок-Уэджис.\n\nИ упал на борт пироги\nИ свалился в реку Квазинд,\nГоловою вниз, как выдра,\nВ воду сонную свалился,\nА пирога, кверху килем,\nПоплыла одна, блуждая\nПо теченью Таквамино.\n\nТак погиб могучий Квазинд.\nНо хранилось долго-долго\nИмя Квазинда в народе,\nИ когда в лесах зимою\nБушевали, выли бури,\nС треском гнули и ломали\nВетви стонущих деревьев, –\n\"Квазинд! – люди говорили. –\nЭто Квазинд собирает\nНа костер себе валежник!\"\n\n## ПРИВИДЕНИЯ\n\nНикогда хохлатый коршун\nНе спускается в пустыне\nНад пораненным бизоном\nБез того, чтоб на добычу\nИ второй не опустился;\nЗа вторым же в синем небе\nТотчас явится и третий,\nТак что вскорости от крыльев\nСобирающейся стаи\nДаже воздух потемнеет.\n\nИ беда одна не ходит;\nСторожат друг друга беды;\nЧуть одна из них нагрянет, –\nВслед за ней спешат другие\nИ, как птицы, вьются, вьются\nЧерной стаей над добычей,\nТак что белый свет померкнет\nОт отчаянья и скорби.\n\nВот опять на хмурый север\nМощный Пибоан вернулся!\nЛедяным своим дыханьем\nПревратил он воды в камень\nНа реках и на озерах,\nС кос стряхнул он хлопья снега,\nИ поля покрылись белой,\nРовной снежной пеленою,\nБудто сам Владыка Жизни\nСгладил их рукой своею.\n\nПо лесам, под песни вьюги,\nЗверолов бродил на лыжах;\nВ деревнях, в вигвамах теплых,\nМирно женщины трудились,\nМолотили кукурузу\nИ выделывали кожи;\nМолодежь же проводила\nВремя в играх и забавах,\nВ танцах, в беганье на лыжах.\n\nТемным вечером однажды\nПрестарелая Нокомис\nС Миннегагою сидела\nЗа работою в вигваме,\nЧутко слушая в молчанье,\nНе идет ли Гайавата,\nЗапоздавший на охоте.\n\nСвет костра багряной краской\nРазрисовывал их лица,\nТрепетал в глазах Нокомис\nСеребристым лунным блеском,\nА в глазах у Миннегаги –\nБлеском солнца над водою;\nДым, клубами собираясь,\nУходил в трубу над ними,\nПо углам вигвама тени\nИзгибалися за ними.\n\nИ открылась тихо-тихо\nЗанавеска над порогом;\nЯрче пламя запылало,\nДым сильней заволновался –\nИ две женщины безмолвно,\nБез привета и без зова,\nЧрез порог переступили,\nПроскользнули по вигваму\nВ самый дальний, темный угол,\nСели там и притаились.\n\nПо обличью, по одежде\nЭто были чужеземки;\nБледны, мрачны были обе,\nИ с безмолвною тоскою,\nСодрогаясь, как от стужи,\nИз угла они глядели.\n\nТо не ветер ли полночный\nЗагудел в трубе вигвама?\nНе сова ли, Куку-кугу,\nЗастонала в мрачных соснах?\nГолос вдруг изрек в молчанье:\n\"Это мертвые восстали,\nЭто души погребенных\nК вам пришли из Стран Понима,\nИз страны Загробной Жизни!\"\n\nСкоро из лесу, с охоты,\nВозвратился Гайавата,\nВесь осыпан белым снегом\nИ с оленем за плечами.\nПеред милой Миннегагой\nОн сложил свою добычу\nИ теперь еще прекрасней\nПоказался Миннегаге,\nЧем в тот день, когда за нею\nОн пришел в страну Дакотов,\nПоложил пред ней оленя,\nВ знак своих желаний тайных,\nВ знак своей любви сердечной.\n\nПоложив, он обернулся,\nУвидал в углу двух женщин\nИ сказал себе: \"Кто это?\nСтранны гостьи Миннегаги!\"\nНо расспрашивать не стал их,\nТолько с ласковым приветом\nПопросил их разделить с ним\nКров его, очаг и пищу.\n\nГостьи бледные ни слова\nНе сказали Гайавате;\nНо когда готов был ужин\nИ олень уже разрезан,\nИз угла они вскочили,\nЗавладели лучшей долей,\nДолей милой Миннегаги,\nНе спросясь, схватили дерзко\nНежный, белый жир оленя,\nСъели с жадностью, как звери,\nИ опять забились в угол,\nВ самый дальний, темный угол.\n\nПромолчала Миннегага,\nПромолчал и Гайавата,\nПромолчала и Нокомис;\nЛица их спокойны были.\nТолько Миннегага тихо\nПрошептала с состраданьем,\nГоворя: \"Их мучит голод;\nПусть берут, что им по вкусу,\nПусть едят, – их мучит голод\".\n\nМного зорь зажглось, погасло,\nМного дней стряхнули ночи,\nКак стряхают хлопья снега\nСосны темные на землю;\nДень за днем сидели молча\nГостьи бледные в вигваме;\nНочью, даже в непогоду,\nВ ближний лес они ходили,\nЧтоб набрать сосновых шишек,\nЧтоб набрать ветвей для топки,\nНо едва светало, снова\nПоявлялися в вигваме.\n\nИ всегда, когда с охоты\nВозвращался Гайавата,\nВ час, когда готов был ужин\nИ олень уже разрезан,\nГостьи бледные бесшумно\nИз угла к нему кидались,\nНе спросясь, хватали жадно\nНежный, белый жир оленя, –\nДолю милой Миннегаги, –\nИ скрывались в темный угол.\n\nНикогда не упрекнул их\nДаже взглядом Гайавата,\nНикогда не возмутилась\nПрестарелая Нокомис,\nНикогда не показала\nНедовольства Миннегага;\nВсе они терпели молча,\nЧтоб права святые гостя\nНе нарушить грубым взглядом,\nНе нарушить грубым словом.\n\nВ полночь раз, когда печально\nДогорал костер, краснея,\nИ мерцал дрожащим светом\nВ полусумраке вигвама,\nБодрый, чуткий Гайавата\nВдруг услышал чьи-то вздохи,\nЧьи-то горькие рыданья.\n\nС ложа встал он осторожно,\nВстал с косматых шкур бизона\nИ, отдернувши над ложем\nИз оленьей кожи полог,\nУвидал, что это Тени,\nГостьи бледные, вздыхают,\nПлачут в тишине полночной.\n\nИ промолвил он: \"О гостьи!\nЧто так мучит ваше сердце?\nЧто рыдать вас заставляет?\nНе Нокомис ли вас, гостьи,\nНенароком оскорбила?\nИль пред вами Миннегага\nПозабыла долг хозяйки?\"\n\nТени смолкли, перестали\nГорько сетовать и плакать\nИ сказали тихо-тихо:\n\"Мы усопших, мертвых души,\nДуши тех, что жили с вами;\nМы пришли из Стран Понима,\nС островов Загробной Жизни,\nИспытать вас и наставить.\n\nВопли скорби достигают\nК нам, в Селения Блаженных:\nТо живые погребенных\nПризывают вновь на землю,\nМучат нас бесплодной скорбью;\nИ вернулись мы на землю,\nНо узнали скоро, скоро,\nЧто везде мы только в тягость,\nЧто для всех мы стали чужды:\nНет нам места, – нет возврата\nМертвецам из-за могилы!\n\nПомни это, Гайавата,\nИ скажи всему народу,\nЧтоб отныне и вовеки\nВопли их не огорчали\nОтошедших в мир Понима,\nК нам, в Селения Блаженных.\n\nНе кладите тяжкой ноши\nС мертвецами в их могилы –\nНи мехов, ни украшений,\nНи котлов, ни чаш из глины, –\nЭта ноша мучит духов.\nДайте лишь немного пищи,\nДайте лишь огня в дорогу.\n\nДух четыре грустных ночи\nИ четыре дня проводит\nНа пути в страну Понима;\nПотому-то и должны вы\nНад могилами усопших\nС первой ночи до последней\nЖечь костры неугасимо,\nОсвещать дорогу духам,\nОзарять веселым светом\nИх печальные ночлеги.\n\nМы идем, прости навеки,\nБлагородный Гайавата!\nИ тебя мы искушали,\nИ твое терпенье долго\nМы испытывали дерзко,\nНо всегда ты оставался\nБлагородным и великим.\nНе слабей же, Гайавата,\nНе слабей, не падай духом:\nЖдет тебя еще труднее\nИ борьба и испытанье!\"\n\nИ внезапно тьма упала\nИ наполнила жилище,\nГайавата же в молчанье\nУслыхал одежды шорох,\nУслыхал, что кто-то поднял\nЗанавеску над порогом,\nУвидал на небе звезды\nИ почувствовал дыханье\nЗимней полночи морозной,\nНо уже не видел духов,\nТеней бледных и печальных\nИз далеких Стран Понима,\nИз страны Загробной Жизни.\n\n## ГОЛОД\n\nО, зима! О, дни жестокой,\nБесконечной зимней стужи!\nЛед все толще, толще, толще\nСтановился на озерах;\nСнег все больше, больше, больше\nЗаносил луга и степи;\nВсе грозней шумели вьюги\nПо лесам, вокруг селенья.\n\nЕле-еле из вигвама,\nЗанесенного снегами,\nМог пробраться в лес охотник;\nВ рукавицах и на лыжах\nТщетно по лесу бродил он,\nТщетно он искал добычи, –\nНе видал ни птиц, ни зверя,\nНе видал следов оленя,\nНе видал следов Вабассо.\nСтрашен был, как привиденье,\nЛес блестящий и пустынный,\nИ от голода, от стужи,\nПотеряв сознанье, падал,\nПогибал в снегах охотник.\n\nО, Всесильный Бюкадэвин!\nО, могучий Акозивин!\nО, безмолвный, грозный Погок!\nО, жестокие мученья,\nПлач детей и вопли женщин!\n\nВсю тоскующую землю\nИзнурил недуг и голод,\nНебеса и самый воздух\nЛютым голодом томились,\nИ горели в небе звезды,\nКак глаза волков голодных!\n\nВновь в вигваме Гайаваты\nПоселилися два гостя:\nТак же мрачно и безмолвно,\nКак и прежние два гостя,\nБез привета и без зова\nВ дом вошли они и сели\nПрямо рядом с Миннегагой,\nНе сводя с нее свирепых,\nВпалых глаз ни на минуту.\n\nИ один сказал ей: \"Видишь?\nПред тобою – Бюкадэвин\".\nИ другой сказал ей: \"Видишь?\nПред тобою – Акозивин!\"\n\nИ от этих слов и взглядов\nСодрогнулось, сжалось страхом\nСердце милой Миннегаги;\nБез ответа опустилась,\nСкрыв лицо, она на ложе\nИ томилась, трепетала,\nХолодея и сгорая,\nОт зловещих слов и взглядов.\n\nКак безумный, устремился\nВ лес на лыжах Гайавата;\nСтиснув зубы, затаивши\nВ сердце боль смертельной скорби,\nМчался он, и капли пота\nНа челе его смерзались.\n\nВ меховых своих одеждах,\nВ рукавицах, Минджикэвон,\nС мощным луком наготове\nИ с колчаном за плечами,\nОн бежал все дальше, дальше\nПо лесам пустым и мертвым.\n\n\"Гитчи Манито! – вскричал он,\nОбращая взоры к небу\nС беспредельною тоскою. –\nПощади нас, о Всесильный,\nДай нам пищи, иль погибнем!\nПищи дай для Миннегаги –\nУмирает Миннегага!\"\n\nГулко в дебрях молчаливых,\nВ бесконечных дебрях бора,\nПрозвучали вопли эти,\nНо никто не отозвался,\nКроме отклика лесного,\nПовторявшего тоскливо:\n\"Миннегага! Миннегага!\"\n\nДо заката одиноко\nОн бродил в лесах печальных,\nВ темных чащах, где когда-то\nШел он с милой Миннегагой,\nС молодой женою рядом,\nИз далеких стран Дакотов.\nВесел был их путь в то время!\nВсе цветы благоухали,\nВсе лесные птицы пели,\nВсе ручьи сверкали солнцем,\nИ сказала Миннегага\nС беззаветною любовью:\n\"Я пойду с тобою, муж мой!\"\n\nА в вигваме, близ Нокомис,\nБлиз пришельцев молчаливых,\nКарауливших добычу,\nУж томилась пред кончиной,\nУмирала Миннегага.\n\n\"Слышишь? – вдруг она сказала.\nСлышишь шум и гул далекий\nВодопадов Миннегаги?\nОн зовет меня, Нокомис!\"\n\n\"Нет, дитя мое, – печально\nОтвечала ей Нокомис, –\nЭто бор гудит от ветра\".\n\n\"Глянь! – сказала Миннегага. –\nВон – отец мой! Одиноко\nОн стоит и мне кивает\nИз родимого вигвама!\"\n\n\"Нет, дитя мое, – печально\nОтвечала ей Нокомис, –\nЭто дым плывет, кивает!\"\n\n\"Ах! – вскричала Миннегага.\nЭто Погока сверкают\nОчи грозные из мрака,\nЭто он мне стиснул руку\nЛедяной своей рукою!\nГайавата, Гайавата!\"\n\nИ несчастный Гайавата\nИздалека, издалека,\nИз-за гор и дебрей леса,\nУслыхал тот крик внезапный,\nСкорбный голос Миннегаги,\nПризывающий во мраке:\n\"Гайавата! Гайавата!\"\nПо долинам, по сугробам,\nПод ветвями белых сосен,\nНависавшими от снега,\nОн бежал с тяжелым сердцем,\nИ услышал он тоскливый\nПлач Нокомис престарелой:\n\"Вагономин! Вагономин!\nЛучше б я сама погибла,\nЛучше б мне лежать в могиле!\nВагономин! Вагономин!\"\n\nИ в вигвам он устремился\nИ увидел, как Нокомис\nС плачем медленно качалась,\nУвидал и Миннегагу,\nНеподвижную на ложе,\nИ такой издал ужасный\nКрик отчаянья, что звезды\nВ небесах затрепетали,\nА леса с глубоким стоном\nПотряслись до основанья.\n\nОсторожно и безмолвно\nСел он к ложу Миннегаги,\nСел к ногам ее холодным,\nК тем ногам, что никогда уж\nНе пойдут за Гайаватой,\nНикогда к нему из дома\nУж не выбегут навстречу.\n\nОн лицо закрыл руками,\nСемь ночей и дней у ложа\nПросидел в оцепененье,\nБез движенья, без сознанья:\nДень царит иль тьма ночная?\n\nИ простились с Миннегагой;\nПриготовили могилу\nЕй в лесу глухом и темном,\nПод печальною цикутой,\nОбернули Миннегагу\nБелым мехом горностая,\nЗакидали белым снегом,\nСловно мехом горностая, –\nИ простились с Миннегагой.\n\nА с закатом на могиле\nБыл зажжен костер из хвои,\nЧтоб душе четыре ночи\nОсвещал он путь далекий,\nПуть в Селения Блаженных.\nИз вигвама Гайавате\nВидно было, как горел он,\nОзаряя из-под низу\nВетви черные цикуты.\nИ не раз в час долгой ночи\nПодымался Гайавата\nНа своем бессонном ложе,\nЛоже милой Миннегаги,\nИ стоял, следил с порога,\nЧтобы пламя не погасло,\nДух во мраке не остался.\n\n\"О, прости, прости! – сказал он.\nО, прости, моя родная!\nВсе мое с тобою сердце\nСхоронил я, Миннегага,\nВся душа моя стремится\nЗа тобою, Миннегага!\nНе ходи, не возвращайся\nК нам на труд и на страданья,\nВ мир, где голод, лихорадка\nМучат душу, мучат тело!\nСкоро подвиг свой я кончу,\nСкоро буду я с тобою\nВ царстве светлого Понима,\nБесконечной, вечной жизни!\"\n\n## СЛЕД БЕЛОГО\n\nСредь долины, над рекою,\nНад замерзшею рекою,\nТам сидел в своем вигваме\nОдинокий, грустный старец.\nВолоса его лежали\nНа плечах сугробом снега,\nПлащ его из белой кожи,\nВобивайон, был в лохмотьях,\nА костер среди вигвама\nЧуть светился, догорая,\nИ дрожал от стужи старец,\nОслепленный снежной вьюгой,\nОглушенный свистом бури,\nОглушенный гулом леса.\n\nУгли пеплом уж белели,\nПламя тихо умирало,\nКак неслышно появился\nСтройный юноша в вигваме.\nНа щеках его румянец\nРазливался алой краской,\nОчи кроткие сияли,\nКак весенней ночью звезды,\nА чело его венчала\nИз пахучих трав гирлянда.\nУлыбаясь и улыбкой\nВсе, как солнцем, озаряя,\nОн вошел в вигвам с цветами,\nИ цветы его дышали\nНежным, сладким ароматом.\n\n\"О мой сын, – воскликнул старец, –\nКак отрадно видеть гостя!\nСядь со мною на циновку,\nСядь сюда, к огню поближе,\nБудем вместе ждать рассвета.\nТы свои мне порасскажешь\nПриключения и встречи,\nЯ – свои: свершил я в жизни\nНе один великий подвиг!\"\n\nТут он вынул Трубку Мира,\nОчень старую, чудную,\nС красной каменной головкой,\nС чубуком из трости, в перьях,\nНаложил ее корою,\nЗакурил ее от угля,\nПодал гостю-чужеземцу\nИ повел такие речи:\n\n\"Стоит мне своим дыханьем\nТолько раз на землю дунуть,\nОстановятся все реки,\nВся вода окаменеет!\"\n\nУлыбаясь, гость ответил:\n\"Стоит мне своим дыханьем\nТолько раз на землю дунуть,\nЗацветут цветы в долинах,\nЗапоют, заплещут реки!\"\n\n\"Стоит мне тряхнуть во гневе\nГоловой своей седою, –\nМолвил старец, мрачно хмурясь, –\nВсю страну снега покроют,\nВся листва спадет с деревьев,\nВсе поблекнет и погибнет,\nС рек и с тундр, с болотных топей\nУлетят и гусь и цапля\nК отдаленным, теплым странам;\nИ куда бы ни пришел я,\nЗвери дикие лесные\nВ норы прячутся, в пещеры,\nКак кремень, земля твердеет!\"\n\n\"Стоит мне тряхнуть кудрями, –\nМолвил гость с улыбкой кроткой, –\nБлагодатный теплый ливень\nОросит поля и долы,\nВоскресит цветы и травы;\nНа озера и болота\nВозвратятся гусь и цапля,\nС юга ласточка примчится,\nЗапоют лесные птицы;\nИ куда бы ни пришел я,\nЛуг колышется цветами,\nЛес звучит веселым пеньем,\nОт листвы темнеют чащи!\"\n\nЗа беседой ночь минула;\nИз далеких стран Востока,\nИз серебряных чертогов,\nСловно воин в ярких красках,\nСолнце вышло и сказало:\n\"Вот и я! Любуйтесь солнцем,\nГизисом, могучим солнцем!\"\n\nОнемел при этом старец.\nОт земли теплом пахнуло,\nНад вигвамом стали сладко\nОпечи петь и Овейса,\nЗажурчал ручей в долине,\nНежный запах трав весенних\nИз долин в вигвам повеял,\nИ при ярком блеске солнца\nУвидал Сэгвон яснее\nСтарца лик холодный, мертвый:\nТо был Пибоан могучий.\n\nПо щекам его бежали,\nКак весенние потоки,\nСлезы теплые струями,\nСам же он все уменьшался\nВ блеске радостного солнца –\nПаром таял в блеске солнца,\nВлагой всачивался в землю,\nИ Сэгвон среди вигвама,\nТам, где ночью мокрый хворост\n\nВ очаге дымился, тлея,\nУвидал цветок весенний,\nПервоцвет, привет весенний,\nМискодит в зеленых листьях.\n\nТак на север после стужи,\nПосле лютой зимней стужи,\nВновь пришла весна, а с нею\nЗацвели цветы и травы,\nВозвратились с юга птицы.\n\nС ветром путь держа на север,\nВ небе стаями летели,\nМчались лебеди, как стрелы,\nКак большие стрелы в перьях,\nИ скликалися, как люди;\nПлыли гуси длинной цепью,\nИзгибавшейся, подобно\nТетиве из жил оленя,\nРазорвавшейся на луке;\nВ одиночку и попарно,\nС быстрым, резким свистом крыльев,\nВысоко нырки летели,\nПролетали на болота\nМушкодаза и Шух-шух-га.\n\nВ чащах леса и в долинах\nПел Овейса синеперый,\nНад вигвамами, на кровлях,\nОпечи пел красногрудый,\nПод густым наметом сосен\nВорковал Омими, голубь,\nИ печальный Гайавата,\nОнемевший от печали,\nУслыхал их зов веселый,\nУслыхал – и тихо вышел\nИз угрюмого вигвама\nЛюбоваться вешним солнцем,\nКрасотой земли и неба.\n\nИз далекого похода\nВ царство яркого рассвета,\nВ царство Вебона, к Востоку,\nВозвратился старый Ягу,\nИ принес он много-много\nУдивительных новинок.\n\nВся деревня собралася\nСлушать, как хвалился Ягу\nПриключеньями своими,\nНо со смехом говорила:\n\"Уг! Да это точно – Ягу!\nКто другой так может хвастать!\"\n\nОн сказал, что видел море\nБольше, чем Большое Море,\nМного больше Гитчи-Гюми\nИ с такой водою горькой,\nЧто никто не пьет ту воду.\nТут все воины и жены\nДруг на друга поглядели,\nУлыбнулися друг другу\nИ шепнули: \"Это враки!\nКо! – шепнули, – это враки!\"\n\nВ нем, сказал он, в этом море,\nПлыл огромный челн крылатый,\nШла крылатая пирога,\nБольше целой рощи сосен,\nВыше самых старых сосен.\nТут все воины и старцы\nПоглядели друг на друга,\nЗасмеялись и сказали:\n\"Ко, не верится нам что-то!\"\n\nИз жерла ее, сказал он,\nВдруг раздался гром, в честь Ягу,\nСтрелы молнии сверкнули.\nТут все воины и жены\nБез стыда захохотали.\n\"Ко, – сказали, – вот так сказка!\"\n\nВ ней, сказал он, плыли люди,\nДа, сказал он, в этой лодке\nЯ сто воинов увидел.\nЛица воинов тех были\nБелой выкрашены краской,\nПодбородки же покрыты\nБыли густо волосами.\nТут уж все над бедным Ягу\nСтали громко издеваться,\nЗакричали, зашумели,\nСловно вороны на соснах,\nСловно серые вороны.\n\"Ко! – кричали все со смехом, –\nКто ж тебе поверит, Ягу!\"\n\nГайавата не смеялся, –\nОн на шутки и насмешки\nСтрого им в ответ промолвил:\n\"Ягу правду говорит нам;\nБыло мне дано виденье,\nВидел сам я челн крылатый,\nВидел сам я бледнолицых,\nБородатых чужеземцев\nИз далеких стран Востока,\nЛучезарного рассвета.\n\nГитчи Манито могучий,\nДух Великий и Создатель,\nС ними шлет свои веленья,\nШлет свои нам приказанья.\nГде живут они, – там вьются\nАмо, делатели меда,\nМухи с жалами роятся.\nГде идут они – повсюду\nВырастает вслед за ними\nМискодит, краса природы.\n\nИ когда мы их увидим,\nМы должны их, словно братьев,\nВстретить с лаской и приветом.\nГитчи Манито могучий\nЭто мне сказал в виденье.\n\nОн открыл мне в том виденье\nИ грядущее – все тайны\nДней, от нас еще далеких.\nВидел я густые рати\nНеизвестных нам народов,\nНадвигавшихся на Запад,\nПереполнивших все страны.\n\nРазны были их наречья,\nНо одно в них билось сердце,\nИ кипела неустанно\nИх веселая работа:\nТопоры в лесах звенели,\nГорода в лугах дымились,\nНа реках и на озерах\nПлыли с молнией и громом\nОкрыленные пироги.\n\nА потом уже иное\nПредо мной прошло виденье, –\nСмутно, словно за туманом:\nВидел я, что гибнут наши\nПлемена в борьбе кровавой,\nВосставая друг на друга,\nПозабыв мои советы;\nВидел с грустью их остатки,\nОтступавшие на Запад,\nУбегавшие в смятенье,\nКак рассеянные тучи,\nКак сухие листья в бурю!\"\n\n## ЭПИЛОГ\n\nНа прибрежье Гитчи-Гюми,\nСветлых вод Большого Моря,\nТихим, ясным летним утром\nГайавата в ожиданье\nУ дверей стоял вигвама.\n\nВоздух полон был прохлады,\nВся земля дышала счастьем,\nА над нею, в блеске солнца,\nНа закат, к соседней роще,\nЗолотистыми роями\nПролетали пчелы, Амо,\nПели в ярком блеске солнца.\n\nЯсно глубь небес сияла,\nТихо было Гитчи-Гюми;\nУ прибрежья прыгал Нама,\nИскрясь в брызгах, в блеске солнца;\nНа прибрежье лес зеленый\nВозвышался над водою,\nСозерцал свои вершины,\nОтраженные водою.\n\nСветел взор был Гайаваты:\nСкорбь с лица его исчезла,\nКак туман с восходом солнца,\nКак ночная мгла с рассветом;\nС торжествующей улыбкой,\nПолный радости и счастья,\nСловно тот, кто видит в грезах\nТо, что скоро совершится,\nГайавата в ожиданье\nУ дверей стоял вигвама.\n\nК солнцу руки протянул он,\nОбратил к нему ладони,\nИ меж пальцев свет и тени\nПо лицу его играли,\nПо плечам его открытым;\nТак лучи, скользя меж листьев,\nОсвещают дуб могучий.\n\nПо воде, в дали неясной,\nЧто-то белое летело,\nЧто-то плыло и мелькало\nВ легком утреннем тумане,\nОпускалось, подымалось,\nПодходя все ближе, ближе.\n\nНе летит ли там Шух-шух-га?\nНе ныряет ли гагара?\nНе плывет ли Птица-баба?\nИли это Во-би-вава\nБрызги стряхивает с перьев,\nС шеи длинной и блестящей?\n\nНет, не гусь, не цапля это,\nНе нырок, не Птица-баба\nПо воде плывет, мелькает\nВ легком утреннем тумане:\nТо березовая лодка,\nОпускаясь, подымаясь,\nВ брызгах искрится на солнце,\nИ плывут в той лодке люди\nИз далеких стран Востока,\nЛучезарного рассвета;\nТо наставник бледнолицых,\nИх пророк в одежде черной,\nПо воде с проводниками\nИ с друзьями путь свой держит.\n\nИ, простерши к небу руки,\nВ знак сердечного привета,\nС торжествующей улыбкой\nЖдал их славный Гайавата,\nЖдал, пока под их пирогой\nЗахрустит прибрежный щебень,\nЗашуршит песчаный берег\nИ наставник бледнолицых\nНа песчаный берег выйдет.\n\nИ когда наставник вышел,\nГромко, радостно воскликнув,\nТак промолвил Гайавата:\n\"Светел день, о чужеземцы,\nДень, в который вы пришли к нам!\nВсе селенье наше ждет вас,\nВсе вигвамы вам открыты.\n\nНикогда еще так пышно\nНе цвела земля цветами,\nНикогда на небе солнце\nНе сияло так, как ныне,\nВ день, когда из стран Востока\nВы пришли в селенье наше!\nНикогда Большое Море\nНе бывало так спокойно,\nТак прозрачно и свободно\nОт подводных скал и мелей:\nТам, где шла пирога ваша,\nНет теперь ни скал, ни мелей!\n\nНикогда табак наш не был\nТак душист и так приятен,\nНикогда не зеленели\nНаши нивы так, как ныне,\nВ день, когда из стран Востока\nВы пришли в селенье наше!\"\n\nИ наставник бледнолицых,\nИх пророк в одежде черной,\nОтвечал ему приветом:\n\"Мир тебе, о Гайавата!\nМир твоей стране родимой,\nМир молитвы, мир прощенья,\nМир Христа и свет Марии!\"\n\nИ радушный Гайавата\nВвел гостей в свое жилище,\nПосадил их там на шкурах\nГорностаев и бизонов,\nА Нокомис подала им\nПищу в мисках из березы,\nВоду в ковшиках из липы\nИ зажгла им Трубку Мира.\n\nВсе пророки, Джосакиды,\nВсе волшебники, Вэбины,\nВсе врачи недугов, Миды,\nС ними воины и старцы\nСобралися пред вигвамом,\nЧтоб почтить гостей приветом.\n\nТесным кругом у порога\nНа земле они сидели\nИ курили трубки молча,\nА когда к ним из вигвама\nВышли гости, так сказали:\n\"Всех нас радует, о братья,\nЧто пришли вы навестить нас\nИз далеких стран Востока!\"\n\nИ наставник бледнолицых\nРассказал тогда народу,\nЧто пришел он им поведать\nО святой Марии-Деве,\nО ее предвечном Сыне.\n\nРассказал, как в дни былые\nОн сошел на землю к людям,\nКак он жил в посте, в молитве,\nКак учил он, как евреи,\nБогом проклятое племя,\nНа кресте его распяли,\nКак восстал он из могилы,\nВновь ходил с учениками\nИ с земли вознесся в небо.\n\nИ народ ему ответил:\n\"Мы словам твоим внимали,\nМы внимали мудрой речи,\nМы должны о ней подумать.\nВсех нас радует, о братья,\nЧто пришли вы навестить нас\nИз далеких стран Востока!\"\n\nИ, простясь, все удалились,\nРазошлись к своим вигвамам,\nРассказали на деревне\nЮным воинам и женам,\nЧто прислал Владыка Жизни\nК ним гостей из стран Востока.\n\nОт жары, в затишье полдня,\nТяжким воздух становился;\nВ полусне шептались сосны\nПозади вигвамов душных,\nВ полусне плескались волны\nНа песчаное прибрежье,\nА на нивах, не смолкая,\nПел кузнечик, Па-пок-кина.\nСпали гости Гайаваты,\nИстомленные жарою,\nВ душном сумраке вигвама.\n\nТихо вечер приближался,\nОсвежая знойный воздух,\nИ метало солнце стрелы,\nПробивая чащи леса,\nВ тайники его врываясь,\nВсе осматривая зорко.\nСпали гости Гайаваты\nВ тихом сумраке вигвама.\n\nС мягких шкур встал Гайавата\nИ простился он с Нокомис,\nТихим шепотом сказал ей,\nЧтоб гостей не потревожить:\n\"Ухожу я, о Нокомио,\nУхожу я в путь далекий,\nУхожу в страну Заката,\nВ край Кивайдина родимый.\nНо гостей моих, Нокомис,\nНа тебя я оставляю:\nСохраняй их и заботься,\nЧтоб ни страх, ни подозренье,\nНи печаль их не смущали;\nЧтоб в вигваме Гайаваты\nИм всегда готовы были\nИ приют, и кров, и пища\".\n\nТак сказав ей, он покинул\nОтчий дом, пошел в селенье\nИ простился там с народом,\nГоворя такие речи:\n\"Ухожу я, о народ мой,\nУхожу я в путь далекий:\nМного зим и много весен\nИ придет и вновь исчезнет,\nПрежде чем я вас увижу;\nНо гостей моих оставил\nЯ в родном моем вигваме:\nНаставленьям их внимайте,\nСлову мудрости внимайте,\nИбо их Владыка Жизни\nК нам прислал из царства света\".\n\nНа прибрежье Гайавата\nОбернулся на прощанье,\nНа сверкающие волны\nСдвинул легкую пирогу,\nОт кремнистого прибрежья\nОттолкнул ее на волны, –\n\"На закат!\" – сказал ей тихо\nИ пустился в путь далекий.\n\nИ закат огнем багряным\nОблака зажег, и небо,\nСловно прерии, пылало;\nДлинным огненным потоком\nОтражался в Гитчи-Гюми\nСолнца след, и, удаляясь\nВсе на запад и на запад,\nПлыл по нем к заре огнистой,\nПлыл в багряные туманы,\nПлыл к закату Гайавата.\n\nИ народ с прибрежья долго\nПровожал его глазами,\nВидел, как его пирога\nПоднялась высоко к небу\nВ море солнечного блеска –\nИ сокрылася в тумане,\nТочно бледный полумесяц,\nПотонувший тихо-тихо\nВ полумгле, в дали багряной.\n\nИ сказал: \"Прости навеки,\nТы прости, о Гайавата!\"\nИ лесов пустынных недра\nСодрогнулись – и пронесся\nТяжкий вздох во мраке леса,\nВздох: \"Прости, о Гайавата!\"\nИ о берег волны с шумом\nРазбивались и рыдали,\nИ звучал их стон печальный,\nСтон: \"Прости, о Гайавата!\"\nИ Шух-шух-га на болоте\nИспустила крик тоскливый,\nКрик: \"Прости, о Гайавата!\"\n\nТак в пурпурной мгле вечерней,\nВ славе гаснущего солнца,\nУдалился Гайавата\nВ край Кивайдина родимый.\nОтошел в Страну Понима,\nК Островам Блаженных, – в царство\nБесконечной, вечной жизни!",[83],{"category_id":84,"category_material_type_id":20,"category_name":85,"category_slug":86,"category_image_url":87,"category_order":88,"category_is_featured":89,"category_featured_order":80,"materials_count":80,"category_description":90,"seo_title":91,"seo_description":92,"seo_h1":85,"children":93},"482239b5-6794-4b59-bea6-75b18437705c","Сборник рассказов","sbornik-rasskazov","\u002Fassets\u002Fimages\u002Ffake.png",390,false,"\u003Cp>Рассказы – это истории из жизни. В них нет волшебных палочек, но есть настоящие герои: мальчишки и девчонки, которые сталкиваются с самыми разными ситуациями. Они учатся дружить, справляться со страхом перед контрольной, находить общий язык с новым одноклассником или нести ответственность за своего первого питомца. Это мир, где важны не чудеса, а поступки и чувства.\u003C\u002Fp>\n\n\u003Cp>Читать такие истории полезно. Ребенок видит, что его переживания – не одни он боится темноты или ссорится с лучшим другом. И находит в сюжетах подсказки, как можно поступить. Это помогает развивать эмпатию и понимать последствия своих действий. А еще – просто интересно следить за приключениями сверстников.\u003C\u002Fp>\n\n\u003Cul>\n\u003Cli>Удобно слушать онлайн, когда заняты руки – в дороге или перед сном.\u003C\u002Fli>\n\u003Cli>Можно читать по одному рассказу за вечер, они недлинные.\u003C\u002Fli>\n\u003Cli>Подходят для обсуждения: \"А как бы ты поступил на месте героя?\"\u003C\u002Fli>\n\u003C\u002Ful>\n\n\u003Cp>В нашем сборнике вы встретите истории про первую дружбу, смешные школьные случаи и даже маленькие подвиги вроде защиты слабого. Герои здесь – обычные дети, которые иногда теряются, но всегда находят выход. И это, пожалуй, самый важный урок.\u003C\u002Fp>","Детские Сборник рассказов - читать онлайн бесплатно","Сборник рассказов для детей: читать и слушать онлайн бесплатно. Интересные и поучительные истории для малышей и школьников, в том числе на ночь.",[],[],[96],{"audio_file_id":77,"audio_id":97,"audio_number":80,"audio_name":66,"audio_url":98,"audio_src_url":99,"audio_duration":100},"d1370de8-dd29-4e2b-af3d-4a32623a39c6","\u002Fapi\u002Fv1\u002Faudio\u002F019d05ae-2f69-7392-9c9e-ded66b8dcddc\u002Fstream","https:\u002F\u002Fnukadeti.ru\u002Fdownload\u002Faudio\u002F6036?h=1f2ab21e33dd6d9682e5bf4e219524fe&type=1","50:05",{"before_reading":102,"questions":103,"activity":106},"Это литературная переработка преданий коренных народов Северной Америки, а не точная запись их традиций; есть войны и смерти.",[104,105],"Как Гайавата учился понимать природу?","Какие повторяющиеся образы вы заметили?","Прочитайте одну строфу вслух и отметьте ритм без копирования текста.",[108,121,134,146,159,172,183,195,205,218],{"material_id":109,"material_type_id":20,"material_name":110,"material_description":111,"material_slug":112,"material_image_url":113,"material_read_time":114,"material_read_seconds":115,"has_audio":89,"material_created_at":73,"material_update_at":116,"seo_title":77,"seo_description":77,"seo_h1":77,"material_canonical_slug":77,"chapters":117,"categories":118,"authors":119,"audios":120,"material_parent_guide":77,"generation_parameters":77},"9c2f0b9b-e43c-4629-bc0d-9b616634f2f1","Мое милое детство","Автор обращается к юным читателям и вспоминает дом, няню, игры и первые уроки. Через множество бытовых деталей оживает детство другой эпохи.","moe-miloe-detstvo","https:\u002F\u002Ftvoideti.ru\u002Fmedia\u002Fimages\u002Fb6\u002Fdd\u002Fb6dd2f2ba61ce069d31163f1092394f3c6d15a80412d4c4ee2c59d84d3107f6c.webp","3 ч. 40 мин.",10800,"2026-09-25 15:59:04+03",[],[],[],[],{"material_id":122,"material_type_id":20,"material_name":123,"material_description":124,"material_slug":125,"material_image_url":126,"material_read_time":127,"material_read_seconds":128,"has_audio":72,"material_created_at":73,"material_update_at":129,"seo_title":77,"seo_description":77,"seo_h1":77,"material_canonical_slug":77,"chapters":130,"categories":131,"authors":132,"audios":133,"material_parent_guide":77,"generation_parameters":77},"c3370787-769f-42af-b404-5f5367ea0f44","Козетта","Маленькая Козетта живёт у Тенардье, которые заставляют её тяжело работать. Встреча с Жаном Вальжаном даёт девочке защиту и возможность узнать заботу взрослого.","kozetta","https:\u002F\u002Ftvoideti.ru\u002Fmedia\u002Fimages\u002Fc7\u002F25\u002Fc725c8661dd14417f99bc6e6e2982d4d4bdfaede84d52a6ecf57a3215103717f.webp","1 ч. 30 мин.",3600,"2026-09-25 15:59:09+03",[],[],[],[],{"material_id":135,"material_type_id":20,"material_name":136,"material_description":137,"material_slug":138,"material_image_url":139,"material_read_time":140,"material_read_seconds":71,"has_audio":72,"material_created_at":73,"material_update_at":141,"seo_title":77,"seo_description":77,"seo_h1":77,"material_canonical_slug":77,"chapters":142,"categories":143,"authors":144,"audios":145,"material_parent_guide":77,"generation_parameters":77},"70718a88-4e28-4857-90a4-aaef75c78d43","Удивительный заклад","Взрослый рассказчик вспоминает поступок, который в двенадцать лет называл своим преступлением. Необычный заклад связывает его с человеком, чью судьбу он узнаёт лишь позднее.","udivitelnyj-zaklad","https:\u002F\u002Ftvoideti.ru\u002Fmedia\u002Fimages\u002Fe3\u002Fa3\u002Fe3a37627af41abdd078f0bd1804244f353c7088ea86869af6ade52110de761e7.webp","2 ч.","2026-09-25 15:58:58+03",[],[],[],[],{"material_id":147,"material_type_id":20,"material_name":148,"material_description":149,"material_slug":150,"material_image_url":151,"material_read_time":152,"material_read_seconds":153,"has_audio":89,"material_created_at":73,"material_update_at":154,"seo_title":77,"seo_description":77,"seo_h1":77,"material_canonical_slug":77,"chapters":155,"categories":156,"authors":157,"audios":158,"material_parent_guide":77,"generation_parameters":77},"fc972d5e-1cd6-4837-b890-dbc95bad27f8","Горячий снег","Артиллеристы батареи Кузнецова прибывают к Сталинграду и вступают в тяжёлый бой с танками. Через решения командиров и судьбы солдат роман показывает цену обороны.","goryachij-sneg","https:\u002F\u002Ftvoideti.ru\u002Fmedia\u002Fimages\u002Fb1\u002Fb6\u002Fb1b6200c89b9fcf527be9463eac593f7ddd217d0e6f611f296e93dba3a1c3abe.webp","13 ч. 20 мин.",46800,"2026-09-25 15:59:17+03",[],[],[],[],{"material_id":160,"material_type_id":20,"material_name":161,"material_description":162,"material_slug":163,"material_image_url":164,"material_read_time":165,"material_read_seconds":166,"has_audio":72,"material_created_at":73,"material_update_at":167,"seo_title":77,"seo_description":77,"seo_h1":77,"material_canonical_slug":77,"chapters":168,"categories":169,"authors":170,"audios":171,"material_parent_guide":77,"generation_parameters":77},"d0687069-2923-481a-9099-35e237b20b7a","Ледовое побоище","Историческая проза изображает битву войска Александра Невского с рыцарями на Чудском озере и милосердие к пленным. Финал связывает победу с желанием мира.","romanovskij-ledovoe-poboishhe","https:\u002F\u002Ftvoideti.ru\u002Fmedia\u002Fimages\u002Fd2\u002Fec\u002Fd2ecdec73ca3ddb7ce0d418c08aba1f54f327aad61ff7bd503d8c3b9c0255ec7.webp","6 мин.",360,"2026-09-25 15:59:11+03",[],[],[],[],{"material_id":173,"material_type_id":20,"material_name":174,"material_description":175,"material_slug":176,"material_image_url":177,"material_read_time":178,"material_read_seconds":71,"has_audio":89,"material_created_at":73,"material_update_at":141,"seo_title":77,"seo_description":77,"seo_h1":77,"material_canonical_slug":77,"chapters":179,"categories":180,"authors":181,"audios":182,"material_parent_guide":77,"generation_parameters":77},"6e401c74-7254-4ab6-b49e-a6313e68f17e","Вечный хлеб","На острове рыбаки узнают о веществе, которое обещает бесконечный запас еды. Поначалу чудо кажется спасением, но его распространение показывает опасность безответственного изобретения.","vechnyj-khleb","https:\u002F\u002Ftvoideti.ru\u002Fmedia\u002Fimages\u002F48\u002F9a\u002F489a354a222238360f1fd09624e3078d5d08fd8d6d31e110a3644e7db6490292.webp","2 ч. 10 мин.",[],[],[],[],{"material_id":184,"material_type_id":5,"material_name":185,"material_description":186,"material_slug":187,"material_image_url":188,"material_read_time":189,"material_read_seconds":190,"has_audio":72,"material_created_at":73,"material_update_at":116,"seo_title":77,"seo_description":77,"seo_h1":77,"material_canonical_slug":77,"chapters":191,"categories":192,"authors":193,"audios":194,"material_parent_guide":77,"generation_parameters":77},"97b7ac1e-ab9c-467c-8337-957de63abc3b","Песочные часы","В пионерском лагере Петька Воробьёв и Таня Заботкина встречают странного воспитателя и сталкиваются с волшебными песочными часами. Испытания помогают Тане понять, что значит держать слово.","pesochnye-chasy","https:\u002F\u002Ftvoideti.ru\u002Fmedia\u002Fimages\u002F7a\u002F23\u002F7a23ae0c11611ef23432b7bc109eb660f5417f8eec209f1a7469143d0fa334cb.webp","27 мин.",1620,[],[],[],[],{"material_id":196,"material_type_id":20,"material_name":197,"material_description":198,"material_slug":199,"material_image_url":200,"material_read_time":114,"material_read_seconds":115,"has_audio":89,"material_created_at":73,"material_update_at":74,"seo_title":77,"seo_description":77,"seo_h1":77,"material_canonical_slug":77,"chapters":201,"categories":202,"authors":203,"audios":204,"material_parent_guide":77,"generation_parameters":77},"676df41e-5db3-4e7d-89ca-ee54cfe1cdba","Фронтовое детство","Мальчик проводит детство рядом с фронтом, наблюдая солдатские будни и пытаясь быть полезным разведчикам. За его смелостью видны страх, потери и желание остаться ребёнком.","frontovoe-detstvo","https:\u002F\u002Ftvoideti.ru\u002Fmedia\u002Fimages\u002F48\u002F49\u002F4849f20c140f7ab4aee78208f6e6e9c3218bc571e9d9f7bbd96e5358761a6c5f.webp",[],[],[],[],{"material_id":206,"material_type_id":20,"material_name":207,"material_description":208,"material_slug":209,"material_image_url":210,"material_read_time":211,"material_read_seconds":212,"has_audio":89,"material_created_at":73,"material_update_at":213,"seo_title":77,"seo_description":77,"seo_h1":77,"material_canonical_slug":77,"chapters":214,"categories":215,"authors":216,"audios":217,"material_parent_guide":77,"generation_parameters":77},"12373797-e60c-4325-bd96-39128da63949","Поющий колокольчик","Луис Пейтон отправляется на Луну за редкими поющими колокольчиками, рассчитывая обойти закон и разбогатеть. Находка оказывается частью опасного замысла, который разрушает его планы.","poyushhij-kolokolchik","https:\u002F\u002Ftvoideti.ru\u002Fmedia\u002Fimages\u002Fba\u002F24\u002Fba24470623a27608d8a9a8806e76010ef78aab1b2babb88f02eb0a243d90d905.webp","40 мин.",2400,"2026-09-25 15:58:45+03",[],[],[],[],{"material_id":219,"material_type_id":20,"material_name":220,"material_description":221,"material_slug":222,"material_image_url":223,"material_read_time":127,"material_read_seconds":128,"has_audio":72,"material_created_at":73,"material_update_at":224,"seo_title":77,"seo_description":77,"seo_h1":77,"material_canonical_slug":77,"chapters":225,"categories":226,"authors":227,"audios":228,"material_parent_guide":77,"generation_parameters":77},"08f5d8a2-dfbd-401e-aa68-acc6fbac82de","Гуттаперчевый мальчик","Мальчика Петю отдают в цирк, где он выступает как «гуттаперчевый» акробат. За блеском представления скрываются одиночество ребёнка и опасность, которую взрослые предпочитают не замечать.","guttaperchevyj-malchik","https:\u002F\u002Ftvoideti.ru\u002Fmedia\u002Fimages\u002Fe4\u002F6c\u002Fe46c98b49c17b75e531de014c8be0d38f574e15a70ac9220a060b70b222f9d4f.webp","2026-09-25 15:58:44+03",[],[],[],[]]